— Мама Марина, я сегодня пирог испекла, занесла вам кусочек, попробуйте, пока тёплый.
— Мам, мы сегодня раньше освободились, может, чайку вместе попьём?
Так было вначале. А потом их шаги в нашем доме стали звучать всё реже. Сначала заглядывали по воскресеньям, потом — раз в несколько недель, потом уже только по праздникам. А теперь и вовсе остались одни звонки, да и те короткие.
Телефон вдруг оживает в руке. На экране — Дмитрий.
— Мам, ну как ты там? Нормально? Справляешься?
Он всегда говорит так, будто бежит куда-то, будто одной рукой держит трубку, другой подписывает бумаги, а мыслями уже в следующем кабинете.
— Конечно, сынок, всё у меня в порядке, — произношу я и стараюсь не дать голосу дрогнуть, хотя в горле уже стоит тяжёлый ком.
— Мам, послушай… — он на секунду замолкает. — Мы тут решили с ребятами съездить отдохнуть. В Одессу. На две недели.
Значит, вот зачем позвонил. Предупредить, что приезжать не сможет. Хотя когда он приезжал в последний раз — я уже и сама не сразу вспомню.
— Правильно, сынок. Отдохните, море всё-таки, смените обстановку.
— Да, спасибо, мам. Ладно, прости, у меня пациент ждёт…
И сразу — короткие гудки. Сухие, частые, будто кто-то маленьким молоточком стучит прямо по сердцу.
Галина Ивановна, моя соседка с этажа, замечает меня в коридоре с мокрыми глазами.
— Снова дети? — тихо спрашивает она и садится рядом на скамейку.
— Они самые, — киваю я. — В отпуск собираются.
— А мои на той неделе квартиру взяли, — усмехается она, но в этой усмешке нет ни капли радости. — Почти в центре. Три комнаты, ремонт дорогущий. Только для матери там, видимо, уголка не нашлось.
Мы долго молчим. Две старые женщины, которые когда-то жили ради своих детей. Две матери, которых незаметно вычеркнули из семейной жизни.
Из дальнего конца коридора доносятся чужие голоса: привезли новую постоялицу. Женщина лет семидесяти, ухоженная, с прямой спиной. На запястье тонкий браслет, в ушах аккуратные жемчужины.
— Это ненадолго, вы не думайте, ненадолго, — повторяет она санитаркам, пока те заносят сумки. — Дети сказали: ремонт доделают и сразу меня заберут.
Мы все здесь когда-то говорили себе то же самое. Все держались за это слово — «ненадолго».
Оксана наведывалась ко мне примерно раз в месяц. Точнее, так было ещё тогда, когда я жила у себя дома. Она влетала в квартиру, как сквозняк, быстро расставляла пакеты на кухне, раскладывала крупы, молоко, хлеб:
— Мамуль, я совсем на минутку. Ты же понимаешь: работа, дети, дела…
Я смотрела на её дорогой костюм, на туфли, на сумку и вспоминала, как ночами зашивала ей школьную форму, как откладывала деньги на красивые заколки, чтобы моя девочка не чувствовала себя хуже других.
— Марина Викторовна, к вам посетители!
Сердце у меня каждый раз вздрагивает от этих слов. Неужели мои? Но нет — это внуки приехали к женщине из комнаты напротив.
Они так похожи на моих. Такие же звонкие, быстрые, с прозрачным смехом и горячими ладошками.
Мои внуки… Дарья и Матвей у Оксаны, Артём у Дмитрия. Когда-то они часто бывали у меня, обнимали за шею и звали «бабуля-конфетуля». Я читала им сказки, доставала старые настольные игры, пекла оладьи.
— Баб, расскажи, каким папа был маленьким! — просил Артём.
— А правда, что мама в детстве терпеть не могла косички? — смеялась Дарья.
— Бабуль, а мы скоро опять к тебе приедем? — спрашивал Матвей.
Опять… Когда же теперь наступит это «опять»?
А потом всё изменилось сразу, без предупреждения.
Я просто поскользнулась. Казалось бы, обычная случайность, особенно в моём возрасте.