Шум услышала соседка сверху, Лидия Сергеевна. Она и вызвала скорую, пока я лежала на полу и пыталась понять, почему собственное тело вдруг стало таким чужим и непослушным.
Дмитрий приехал в больницу почти сразу — растрёпанный, в мятом врачебном халате, с усталым лицом.
— Мам, так дальше продолжаться не может. Надо что-то придумывать.
Только придумывать уже было нечего. За меня всё решили заранее. Без моего голоса. Без моего согласия.
Когда меня выписали, дети собрали семейный разговор. В моей же квартире. В той самой, где стены хранили их детский смех, первые шаги, первые слова, школьные победы и слёзы из-за разбитых коленок. Я сидела на краешке дивана и чувствовала себя лишней, будто обсуждали не мою жизнь, а старую мебель, которую пора куда-то пристроить.
— У меня двое детей, работа, ещё кредит за машину, — Оксана нервно барабанила по столу аккуратными ногтями.
— У меня частная практика, пациенты с утра до позднего вечера, — Дмитрий метался по комнате, не находя себе места.
— Нанимать сиделку — это огромные расходы. Да и сиделки, сами понимаете, всякие бывают… — Наталья беспомощно развела руками.
Опять деньги. Всё в конце концов упиралось именно в них. А ведь когда-то у нас почти ничего не было, и всё равно мы умели быть счастливыми. Теперь у моих детей было многое — квартиры, машины, планы, дела. Не находилось только времени для матери.
— Мам, тебе будет лучше в доме престарелых, — сказали они.
Так я оказалась здесь. В месте, где часы будто идут по другим правилам.
Каждое утро начинается с бодрого голоса медсестры Киры:
— Марина Викторовна, просыпаемся! Новый день наступил!
Будто этот день хоть чем-то отличается от вчерашнего.
В столовой постоянно стоит гул. Одни спорят о новостях, другие снова и снова перебирают прошлое. Татьяна Павловна, бывший инженер, любит рассказывать о своих придумках и чертежах. Олег Михайлович вспоминает поездки, города, дороги, вокзалы.
А я чаще молчу. О чём говорить? О том, как прислушиваешься к каждому звонку телефона? Как считаешь дни до встреч, которые всё равно не состоятся?
— Марина Викторовна, — как-то сказала мне заведующая отделением, — сегодня у нас концерт. Школьники придут выступать.
Школьники… Почти как мои внуки. Только чужие.
За обедом ко мне подсела новенькая — Надежда Андреевна. Взгляд у неё был растерянный, потухший.
— Дети привезли? — тихо спросила я, хотя и без ответа всё было понятно.
— Внуки, представляете? — она горько усмехнулась и покачала головой. — Сын с невесткой в командировке, а они решили, что бабушке здесь спокойнее.
У каждой женщины и каждого старика в этих стенах своя судьба. Но если прислушаться, все истории похожи: ожидания, которые разбились, и любовь, которую незаметно отодвинули в сторону.
В холле висит большой отрывной календарь. По утрам кто-нибудь снимает с него новый листок. Сегодня подошла моя очередь.
— Мариночка, — позвала меня Галина Ивановна, — ты на концерт пойдёшь?
— Не знаю, — ответила я после паузы. — Может, схожу.
А ведь когда-то музыка была частью моей жизни. Мы с Сергеем часто устраивали дома маленькие концерты.
Оксана играла на пианино — восемь лет музыкальной школы не прошли даром. Дмитрий подпевал, и голос у него был тёплый, отцовский. А теперь… Теперь в коридоре только хрипит старое радио.
Я часто возвращаюсь мыслями к последнему дню рождения, который отмечала дома. Это было всего полгода назад.
— Мам, мы ненадолго, — предупредила с порога Оксана.