— Мои родители с четырёх утра на ногах, — Алина говорила негромко, но каждое слово звучало жёстко. — Папа сейчас даже спину выпрямить не может: всю самую тяжёлую работу в этой квартире он на себе вынес. А твои, значит, приедут уже к чистоте, горячему и сервированному столу?
Денис посмотрел на неё так, будто искренне не понимал, из-за чего она вдруг завелась.
— Алина, ну зачем ты сейчас устраиваешь? В такой день! Твои же сами предложили помочь. Твоя мама вообще любит эту суету, она на кухне как рыба в воде. Ей приятно, ты же сама утром слышала. А мои к такому не привыкли. У мамы от готовки давление подскакивает, отец мебель таскать и собирать не станет — суставы больные. И что им тут делать среди пыли и коробок? Только под ногами путаться?
— Под ногами? — Алина медленно повторила, словно пробуя это слово на вкус. — Твой отец за весь ремонт, за два месяца, появился здесь один раз. На десять минут. Посмотреть оттенок ламината, который мой папа укладывал на коленях.
— Да хватит уже подсчитывать, кто сколько раз пришёл! — резко оборвал её Денис. — Мы одна семья. Каждый помогает так, как может. Мои родители поддерживали нас морально, советовали, интересовались. Всё, не надо сцен. Гости скоро будут.
К пяти вечера квартира уже выглядела празднично: стол был заставлен блюдами, в воздухе смешались запахи запечённого мяса, салатов и свежей выпечки. И ровно в назначенное время раздался звонок.
На пороге появились родители Дениса — нарядные, отдохнувшие, с безупречными причёсками и шлейфом дорогого парфюма. Валентина Петровна легко сняла пальто, а Анатолий Павлович с торжественным видом внёс в прихожую тяжёлую напольную статуэтку — что-то вроде абстрактного дерева из бронзы.
— Это вам для гостиной, чтобы солиднее смотрелось, — важно объявил он и поставил подарок прямо на новый пол.
Бронзовое основание глухо ударило по ламинату.
Виктор Сергеевич, стоявший рядом в чистой, но совсем простой рубашке, невольно шагнул вперёд: он успел заметить, как тяжёлая подставка скользнула по гладкой поверхности.
— Анатолий Павлович, поставьте пока лучше на коврик, — спокойно, но с усилием сказал он. — Жалко будет, если поцарапается. Я его только на прошлой неделе идеально выровнял.
Валентина Петровна снисходительно улыбнулась и поправила на запястье золотой браслет.
— Ой, Виктор Сергеевич, ну не делайте из этого трагедию. Это всего лишь покрытие. Вещи должны служить людям, а не люди вещам. Если что — ковром закроете. Денис, сынок, ну показывай ваши хоромы.
Напряжение не вспыхнуло сразу — оно нарастало исподволь. А началось всё, как ни странно, с рассадки.
В столовой зоне стоял большой дубовый стол. Стульев было шесть, но только два из них купили специально к новоселью: дорогие, с высокими мягкими спинками и удобными подлокотниками. Остальные пока перекочевали из старой квартиры — обычные, жёсткие, деревянные, их собирались заменить позже.
Денис без колебаний подошёл к столу и отодвинул именно эти два мягких кресла.
— Мам, пап, садитесь сюда. У них спинки ортопедические, вам будет комфортно.
Алина застыла.
— Денис, — произнесла она тихо. — Вообще-то мои родители тоже с дороги. И у папы сегодня очень болит спина.
— Алина, ну это же очевидно, — отмахнулся он, даже не подумав говорить тише. — Светлане Николаевне удобнее с краю, на простом стуле: ей всё равно придётся вставать на кухню, горячее приносить, тарелки менять. А из кресла пока выберешься — весь стол заденешь. Виктор Сергеевич, вам лучше сюда, поближе к двери.