Виктор Сергеевич шумно выдохнул, не произнеся ни слова, отодвинул обычный стул и опустился на него, стараясь не показать, как ему неудобно. Светлана Николаевна сразу поднялась, будто это было само собой разумеющимся, и принялась раскладывать салаты по тарелкам родителей Дениса.
Ужин начался.
Валентина Петровна ела неторопливо, с той особой аккуратностью, которая выглядела почти демонстративной. Нож и вилка двигались у нее размеренно, салфетка то и дело касалась губ. Попробовав буженину, приготовленную Светланой Николаевной по старому семейному рецепту, она чуть склонила голову и протянула с тонкой улыбкой:
— Очень недурно. Даже удивительно, Светлана, что у вас находятся и силы, и настроение на такие вещи. Я, признаться, плиту обхожу стороной. Руки берегу. Кухня, знаете ли, быстро стирает в женщине тайну, всю легкость убивает. Хотя, конечно, кому-то ведь надо уметь этим заниматься. Без таких домовитых женщин, наверное, весь быт развалился бы.
Светлана Николаевна на секунду опустила глаза. Обиду она проглотила почти незаметно, только улыбка вышла слишком натянутой.
— Есть всем хочется, Валентина Петровна, — ответила она тихо. — Особенно мужчинам после работы.
Денис довольно закивал, подливая коньяк отцу.
— Абсолютно верно! У каждого своя роль. Алина, твоя мама у нас просто сокровище, а не теща.
Но вся его благодарность существовала только в словах. Едва гости освоились за столом, Денис принялся распоряжаться так, будто Светлана Николаевна не гостья и не мать его жены, а нанятая на вечер помощница.
— Светлана Николаевна, — окликнул он через весь стол, даже не смущаясь, — у папы вилка упала. Подайте, пожалуйста, чистую. Вам же до кухни ближе.
Мать Алины молча поднялась и вышла за прибором.
Минут через пятнадцать Денис снова повернулся к ней:
— Тещенька, принесете салфетки? Мамуле не хватило. И, если не сложно, сразу водички без газа возьмите.
Виктор Сергеевич заметно потемнел лицом. Пальцы его так стиснули бокал, что костяшки побелели. На скулах заходили желваки, однако он продолжал смотреть в тарелку, упрямо сдерживая себя. Он не хотел превращать вечер дочери в скандал, хотя каждое слово зятя било по нему все сильнее.
Алина сидела напряженная, вытянутая, будто струна. Несколько раз она уже порывалась встать сама, но Денис тут же останавливал ее с деланой заботой:
— Сиди, ты хозяйка сегодня, отдыхай. Светлана Николаевна уже пошла.
Родители Дениса при этом чувствовали себя совершенно свободно. Они не замечали неловкости — или делали вид, что не замечают. Им явно нравилось, что вокруг них суетятся, подают, меняют тарелки, угадывают желания. Родственники Алины в их глазах будто заранее занимали место «людей попроще», которым положено быть полезными.
— Квартира, в общем, ничего, — задумчиво произнес Анатолий Павлович, обводя взглядом гостиную. — Ремонт, конечно, скромный, без дизайнерских изысков, но для первого жилья сойдет. Мы с матерью, правда, считали, что район надо было выбирать другой, ближе к центру. Но ладно. Молодец, сын. Сам заработал, сам все провернул. Мы тобой гордимся.
Денис расплылся в самодовольной улыбке и приподнял бокал.
— Стараемся, пап. Я же для семьи живу.
И как раз в этот момент Светлана Николаевна вернулась из кухни с большим блюдом горячего мяса. Тяжелый противень она держала осторожно, обеими руками, а на ее лице уже ясно читалась усталость.
— Светлана Николаевна, ну что вы там остановились? — тут же громко сказал Денис, словно командовал официантом. — Мама салаты уже доела, подавайте горячее. И хлеб сразу захватите.
Она подошла к столу и поставила блюдо перед гостями. Пальцы у нее дрожали от жара.
— Денис, — негромко попросила она, — может, ты сам хлеб нарежешь? У меня руки от противня горят.
Денис снисходительно вздохнул, перевел взгляд на Алину, будто ожидая, что жена поддержит его, и уже громче произнес:
— Светлана Николаевна, ну мы же все сидим за столом. А вы все равно на ногах. Мама вот устала, ей бы еще кофе, чтобы немного взбодриться.