Телефон зазвонил ровно в половине восьмого — резко, настойчиво, будто кто‑то требовал немедленного ответа. Оксана, не разлепляя век, на ощупь потянулась к тумбочке. Тридцать два года, а усталость такая, словно прожила вдвое больше.
— Алло?..
— Оксаночка, милая, это я.
Голос свекрови, Тетяны Семёновны, лился приторно‑ласково, почти медово. Оксана рывком села на кровати. Рядом, отвернувшись к стене, ровно сопел Олег.
— Мы тут с отцом всё обсудили. Квартиру будем сдавать — там ремонт затеяли, шум и пыль. Решили перебраться к вам на месяц, может, на два. И с внуком поможем, и вместе поживём. Завтра к обеду ждите.
В трубке повисла пауза — тяжёлая, выжидающая.
— Олег… в курсе? — с трудом выговорила Оксана.
— Конечно. Сыночек всё одобрил. Не переживай. До завтра, дорогая.
Короткий щелчок — и гудки.
Оксана медленно опустила телефон. Перевела взгляд на широкую спину мужа, затем — на комод, где стояла их свадебная фотография: солнце, белое платье, счастливые улыбки. Пять лет назад. «Всё одобрил…»
Она поднялась и босиком прошла на кухню. Щёлкнула выключателем. Холодильник глухо гудел в тишине. Чайник занял своё место на плите. Пальцы предательски дрожали.
Когда‑то всё складывалось иначе.
Познакомились они ещё в институте. Олег — высокий, немногословный, с крепким рукопожатием и спокойным взглядом. Оксана — тихая, аккуратная, работавшая в библиотеке и обожавшая порядок. После шумного развода родителей он казался ей надёжной гаванью.
Прогулки по парку, скромная регистрация в загсе, ипотека на двухкомнатную квартиру на окраине. Они вместе красили стены, смеялись, испачкавшись в краске, выбирали диван в рассрочку, принесли домой котёнка.
Потом родился Артём.
И постепенно, почти незаметно, словно сквозняк через приоткрытую дверь, в их быт стала проникать Тетяна Семёновна.
Сначала — «чтобы помочь с малышом». Затем — с наставлениями.
— Оксана, ты пересолила суп.
— Олежек, посмотри, как она пелёнки складывает — разве так делают?
— На что вы тратите деньги? Откладывать надо.
Олег отмахивался:
— Мама просто переживает. Не бери в голову.
Оксана старалась не спорить. Кивала, натянуто улыбалась, варила борщ по рецепту свекрови — густой, наваристый, с двойной порцией мяса. Запах стоял по всей квартире и надолго впитывался в шторы.
Тетяна Семёновна редко появлялась одна. Рядом с ней неизменно находился Василь Иванович — молчаливый, с потухшими глазами. Он подолгу сидел в углу, выходил покурить на балкон и смотрел в окно так, будто ждал, когда этот спектакль закончится.
Переезд оказался вовсе не «на пару месяцев». Уже через неделю стало ясно — они обосновались всерьёз.
Два огромных чемодана Тетяны Семёновны заняли прихожую и часть гостиной. Василь Иванович приволок токарный станок и установил его на балконе. Металлическая стружка оседала прямо на рассаду, которую Оксана недавно высадила в ящики.
— Мам, смотри, что дедушка делает! — восторженно звал трёхлетний Артём.
— Не «мам», а «бабушка», — поправляла Тетяна Семёновна, даже не взглянув на невестку. — Бабушка здесь главная. Она знает, как правильно.
В тот же вечер на кухне устроили семейное собрание. Пахло жареной картошкой и её тяжёлыми духами.
— Итак, будем жить по новым правилам, — начала свекровь. — Я составлю график кухни. Оксана готовит в понедельник, среду и пятницу. Я — во вторник и четверг. В выходные — Олег. Мужчина обязан уметь.
— Мам, может, не надо… — пробормотал Олег, не поднимая глаз от телефона.
— Надо. В доме должен быть порядок. И ещё — финансы. У нас с отцом пенсия скромная. Предлагаю скидываться на продукты. По пять тысяч гривен с человека. С вас троих — пятнадцать, с нас — десять. Итого двадцать пять в общий бюджет. Учёт буду вести я.
Оксана растерянно посмотрела на мужа.
— Тетяна Семёновна, у нас ипотека… за садик Артёма платим…
— Значит, экономьте, — отрезала свекровь. — Молоко можно разбавлять водой. Мясо — только по воскресеньям.
Олег ничего не сказал. Он лишь сильнее сжал губы и уставился в экран телефона, словно происходящее его не касалось.