Подметила она это ещё в первый год после свадьбы. И за четыре года так и не решила окончательно: то ли Андрей таким уродился, то ли просто выбрал для себя удобную тактику — не спорить, не вмешиваться и оставаться в стороне.
Первый случай с «помощью» произошёл два года назад.
Юлия тогда уехала в командировку на три дня. Андрей остался на даче один: копал землю, подкрашивал забор, занимался тем, что сам называл мужской работой. И тут приехала Валентина Сергеевна. Прополоть грядки. Она ведь видела, что невестка вся в делах, крутится без остановки, значит, надо подставить плечо.
Подставила.
Заодно сняла несколько помидоров, потому что «они уже красные, чего им висеть». Выдернула у края грядки маленький кустик, решив, что это сорняк. А это был базилик, сорт «Генуэзский», который Юлия посеяла ещё в марте и берегла почти как редкость. Потом Валентина Сергеевна заняла пустой уголок чем-то своим — как позже объяснила, «чтобы земля зря не простаивала».
Юлия вернулась в воскресенье под вечер и молча обошла участок. Остановилась у пустого места, где должен был расти базилик. Потом подошла к углу, из которого теперь торчали незнакомые ростки.
— Мама просто помочь хотела, — произнёс Андрей, возникнув рядом.
— Я понимаю, — спокойно ответила Юлия.
Больше она не сказала ни слова. Только потом открыла свою тетрадь и записала: «Базилик — пересадить за компост, подальше от дорожки. На следующий сезон».
На будущую весну Валентина Сергеевна позвонила уже в апреле.
— Юлия, я тут рассады нарастила, столько получилось, что самой некуда девать. Возьмёте?
— Спасибо, не нужно. У меня уже своя есть.
— Так это же прекрасно! Я тогда к вам заеду и сразу высажу. Вам меньше хлопот будет, а добру чего пропадать?
— Валентина Сергеевна, подождите. Я сама всё сажаю. У меня сорта подобраны, я их специально выращивала.
— Ой, да брось ты. Мои ничуть не хуже. Я тридцать лет огурцы с помидорами сажаю. Такие вырастают — пальчики оближешь.
— Не сомневаюсь. Но я всё равно буду сажать свои.
В трубке на несколько секунд повисла тишина.
— Ну ладно, ладно, как знаешь. Твоё дело.
Юлия отключила звонок и решила, что вопрос закрыт. Сказано было ясно, без намёков и двусмысленностей.
В начале мая они с Андреем уехали отдыхать. Десять дней у моря в Одессе — первый нормальный отпуск за два года, без рабочих звонков, дачных забот и вечного списка дел. Дача осталась закрытой.
Ключи должны были быть у Андрея. Или, по крайней мере, Юлия так думала.
Проверять она не стала. Даже в голову не пришло уточнить.
Вернулись они в пятницу вечером — загорелые, уставшие, довольные, с двумя пакетами сладостей и сувениров. Суббота ушла на чемоданы, стирку и бытовую суету. А в воскресенье Юлия поднялась рано и поехала на дачу: хотела посмотреть, как чувствует себя рассада на веранде, и начать готовить грядки к высадке.
Она открыла калитку, вошла во двор и остановилась.
Огород уже был засажен.
Грядки стояли ровными рядами. Земля вокруг каждого стебля была аккуратно примята, всё полито, всё сделано старательно. Возле забора лежала сложенная стопкой тара из-под рассады — чужие стаканчики, не её. Юлия подошла ближе, присела, внимательно посмотрела на растения.
Это были не её сорта.
Она выпрямилась и медленно обошла все шесть грядок. Картина везде повторялась: чужая рассада, высаженная ровно, добросовестно, с заботой. Спорить с тем, что работа выполнена тщательно, было невозможно.
А её собственные сорок стаканчиков — «Де Барао», «Черри», «Бычье сердце» — так и стояли на веранде нетронутыми. Для них просто не осталось места.
Юлия ещё несколько минут стояла посреди огорода и смотрела на грядки.
Потом молча вернулась на веранду. Взяла ящики со своей рассадой, вынесла их к машине и загрузила в багажник. После этого закрыла домик, вышла за калитку, повернула ключ в замке.
И уехала.