Примерно через час после её отъезда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Андрея.
— Ты где сейчас? — спросил он без приветствия. — Мама сказала, что ты приезжала на дачу.
— Приезжала, — спокойно ответила Юлия.
— И что там? Всё в порядке? Дом нормально пережил наше отсутствие?
Юлия на секунду прикрыла глаза. Говорить резко ей не хотелось, но и делать вид, будто ничего не произошло, она не собиралась.
— Андрей, скажи честно: ключи от дачи у тебя были с собой в Турции?
На другом конце повисла короткая, очень заметная пауза.
— Ну… — протянул он. — Мама попросила дать ей ключ. Сказала, что заедет, посмотрит, всё ли там нормально, пока нас нет. Она же недалеко собиралась проезжать. Я подумал, пусть проверит домик.
— Она не только домик проверила, — сказала Юлия. — Весь огород засажен её рассадой. Все грядки.
— Юль… ну она же хотела помочь. Мы были в отпуске, она решила сделать полезное. Она старалась.
— Я уехала, — произнесла Юлия.
— В смысле уехала? Куда?
— Домой. Моя рассада сейчас в машине. Ей нужна земля, а на нашей даче для неё места больше нет. Поеду к маме, попрошу посадить хотя бы у неё на участке.
— Подожди. Ну зачем так сразу? Мама ведь не со зла, ты же понимаешь.
— Понимаю, — ответила Юлия. — Именно поэтому я не кричу и не устраиваю скандал.
— Тогда почему ты так реагируешь?
Она выдохнула медленно, стараясь говорить ровно.
— Андрей, я семь лет занимаюсь огородом. Три года — именно этим участком. Я сама выбирала сорта, сама покупала семена, сама с февраля выращивала эти стаканчики на подоконнике. Это была моя работа и мой план. А теперь на каждой грядке стоит чужая рассада, аккуратно посаженная, политая, и для моей просто не осталось ни одного места.
Андрей ничего не ответил. В трубке слышалось только его дыхание.
— Поговори с ней сам, — добавила Юлия. — Без меня. Моего присутствия для этого не требуется.
Она закончила разговор первой.
Говорил Андрей с матерью или решил всё оставить как есть — Юлия выяснять не стала. Она не спрашивала, не напоминала, не вытягивала из него подробности. Ей было достаточно того, что случилось.
Через три дня позвонила уже Валентина Сергеевна.
— Юлечка, ты что, обиделась на меня? — начала она мягким, почти жалобным голосом. — Я ведь как лучше хотела. У меня рассада лишняя оставалась, пропала бы всё равно. Я и подумала: посажу вам, пока вы отдыхаете. И вам польза, и добро не выбрасывать.
— Валентина Сергеевна, — спокойно сказала Юлия, — я не обиделась. Я просто хочу, чтобы на нашей даче больше ничего не делалось без моего согласия.
— Ой, ну зачем так официально? — вздохнула свекровь. — Мы же свои люди. Семья всё-таки.
— Я это понимаю. Поэтому и говорю прямо сейчас, чтобы потом не было недомолвок и обид.
— Но, между прочим, туда и Андреевы деньги вложены, — напомнила Валентина Сергеевна. — Он тоже хозяин, не только ты.
— Андрей мою позицию знает, — ответила Юлия. — Если хотите, можете обсудить это с ним.
Валентина Сергеевна помолчала, будто подбирала слова, а потом с упрёком произнесла:
— Ну и зачем так с родной матерью разговаривать?