— Я с вами не ссорюсь, — спокойно ответила Юлия. — Просто называю вещи своими именами.
Она вежливо попрощалась и отключила звонок.
В тот же вечер Андрей сидел за кухонным столом с таким выражением лица, будто разговор уже успел дойти и до него, причём в самой драматичной версии.
— Юль, мама очень переживает, — начал он осторожно. — Прямо сильно.
— Не сомневаюсь. Я уже поняла.
— Она ведь не со зла. Женщина в возрасте, хотела как лучше. Ей было важно помочь. Она старалась, возилась там…
Юлия выключила конфорку и обернулась к нему.
— Андрей, то, что ей хотелось сделать приятное, не даёт ей права распоряжаться чужими грядками без спроса.
Он нахмурился.
— Ну участок-то не только твой. Я к нему тоже имею отношение.
— Прекрасно, — кивнула Юлия. — Тогда давай сейчас договоримся, чтобы потом не возвращаться к этому снова. Если ты собираешься что-то менять на даче — сначала говоришь со мной. Если твоя мама хочет что-то посадить, выкопать, пересадить или решить за нас — она тоже сначала спрашивает меня. Такой порядок тебя устраивает?
Андрей несколько секунд смотрел ей в лицо, потом опустил взгляд на столешницу, провёл пальцем по краю чашки и снова поднял глаза.
— Но это же мама…
— Я не воюю с твоей мамой, — терпеливо произнесла Юлия. — Я против того, чтобы она приходила на нашу дачу и поступала там так, будто лучше всех знает, что нам нужно.
— Она действительно разбирается в огороде, — тихо возразил он. — У неё за плечами тридцать лет опыта.
— Я это признаю. Но опыт не делает её хозяйкой моего огорода.
На кухне повисла долгая пауза. Андрей вздохнул, словно сдаваясь.
— Ладно, — сказал он наконец. — Тут ты права.
— Хорошо, что мы это выяснили.
Юлия снова занялась ужином. Андрей налил себе чай, немного помолчал, а потом спросил уже другим тоном:
— А свою рассаду ты куда пристроила?
— Отвезла к маме. Часть посадила у неё, остальное отдала соседке.
— И «Де Барао» тоже?
— Да.
Он поморщился с искренним сожалением.
— Жаль. Я твои помидоры люблю.
— В следующем сезоне посадишь сам, если захочешь, — ровно ответила Юлия.
Андрей коротко усмехнулся, но спорить больше не стал.
На дачу Юлия выбралась только в июне.
К тому времени чужие саженцы уже окрепли, вытянулись и даже успели дать первые маленькие завязи. Юлия медленно прошла вдоль грядок, внимательно осмотрела каждый куст, поправила шпагат и подвязала несколько веток, которые клонились к земле.
Валентина Сергеевна появилась в тот же день, словно специально ждала этого момента.
— Смотри, — сказала она, сразу направляясь к первой грядке. — Вот здесь пасынок надо убрать. Если оставить, куст будет тратить силы куда попало.
Юлия посмотрела туда, куда указывала свекровь, и молча кивнула.
Потом они долго ходили между рядами. Без прежних упрёков, без громких объяснений. Валентина Сергеевна показывала, где лучше прищипнуть, какие ветви нужно подвязать повыше, на каких листьях уже заметны первые тревожные пятна. Юлия слушала внимательно и запоминала. Некоторые советы и правда были полезными — с этим спорить было бессмысленно. Тридцать лет с землёй даром не проходят.
— Ну вот, видишь, — сказала свекровь под конец, остановившись посреди огорода с заметным удовлетворением. — Нормально всё вышло. Рассада прижилась, кусты крепкие.
— Да, прижилась, — согласилась Юлия.
И на этом ограничилась.
Урожай в тот год действительно получился приличный. Юлия наварила лечо, закатала аджику и сделала несколько банок маринованных огурцов. Андрей потом с особой гордостью возил эти заготовки в багажнике и угощал ими коллег, будто лично вырастил каждый помидор.
А в феврале следующего года на подоконнике у Юлии снова выстроились сорок стаканчиков с землёй.
«Де Барао» — для засолки. «Черри» — чтобы есть прямо с куста. «Бычье сердце» — на салаты. И ещё новый сорт, найденный ею осенью в каталоге, — «Медовый спас».
Андрей проходил мимо рассады аккуратно, почти боком, и ничего не комментировал.
Ключ от дачи лежал в сумке у Юлии.