Он держался уверенно. Игорь всегда чувствовал себя свободно перед публикой: говорил ровным, твёрдым голосом, смотрел не в потолок, а прямо на людей, выдерживал паузы там, где нужно. Он заметил, что пятьдесят — вовсе не про старость, а скорее про новую отправную точку. Что возраст — это цифры, а человека определяют те, кто стоит рядом. И что ему радостно видеть всех в этом зале именно сегодня.
Я наблюдала за ним внимательно. Двадцать три года вместе — за такой срок начинаешь считывать малейшие нюансы. Если он слегка наклоняет голову вправо, значит, говорит искренне, без заготовленного текста. Сейчас голова была наклонена. Он действительно чувствовал то, что произносил.
— И ещё я хочу поблагодарить, — продолжил он и крепче сжал бокал. — Тех, без кого этот вечер просто не состоялся бы.
Я переплела пальцы на коленях.
— Вера Петровна, — он повернулся к моей маме. — Ваши салаты — это уже легенда. Честно, ваш оливье я всегда выбираю первым. Спасибо вам огромное.
Мама вспыхнула улыбкой, замахала рукой, будто отгоняя похвалу. За столом раздался смех.
— Тарас, — кивнул Игорь в сторону Коляна. — Ты привёз аппаратуру и весь вечер следишь, чтобы музыка не подвела. Знаю, сколько ты с этим возился. Спасибо, без тебя было бы глухо.
Тарас поднял бокал в ответ.
— Коллеги, — он обвёл взглядом стол с сотрудниками. — Вы приехали через весь Киев в субботу вечером. Я понимаю, что это значит. Это дорогого стоит.
В ответ — одобрительный гул.
— Мама… — голос его стал мягче. Надежда Степановна сидела с платком в руке, будто заранее знала, что он понадобится. — Просто за то, что ты есть.
Она промокнула уголок глаза. Кто-то тихо выдохнул: «Ах…»
— Дмитро — за то, что отложил командировку.
— Да ладно тебе, — отмахнулся тот.
— И Максим, который сам написал. Это приятно — когда человек пишет без напоминаний.
Я считала. Пять. Шесть.
Ждала.
Игорь поднял бокал:
— За вас. За всех, кто сегодня здесь. Спасибо.
Зазвенело стекло, задвигались стулья, люди потянулись чокаться — кто через стол, кто вставая, кто перегибаясь через блюда. Шумно, весело, живо.
Моё имя так и не прозвучало.
Осознание пришло не сразу. Сначала — пауза внутри, будто сознание пыталось найти оправдание: он ещё скажет, просто забыл, сейчас вспомнит… Но он уже сел, улыбаясь соседям, принимая поздравления, сделал глоток.
Три месяца.
Семь заведений.
Тридцать четыре телефонных звонка.
Пятьдесят пять тысяч гривен.
Шесть потраченных суббот.
Дегустация, на которую он не пришёл.
Схема рассадки, переделанная дважды.
Торт без мастики — потому что он её терпеть не может.
Юлия сидела неподвижно. Её телефон лежал экраном вверх возле тарелки. Боковым зрением я заметила — запись идёт.
Я взяла нож и легонько ударила им по бокалу. Раз. Потом ещё раз — громче.
Гул стих. Гости обернулись.
— Игорь кое-что упустил, — произнесла я спокойно. Собственный голос показался мне чужим — таким ровным он был. — Я напомню.
Он смотрел на меня с улыбкой, которая появляется в момент неопределённости: ещё не понял, шутка это или нет, но лицо держит.
Я поднялась.
— В марте я начала искать ресторан. Объехала семь мест. Делала фото меню, беседовала с управляющими, записывала плюсы и минусы. В итоге выбрала «Причал». Внесла предоплату — восемнадцать тысяч гривен. Со своей карты.
Наступила настоящая тишина — та, что бывает, когда люди не знают, как реагировать.
— Потом составила список гостей. Лично позвонила каждому из тридцати четырёх человек. Не написала — позвонила. Потому что Игорь сказал, что его друзьям так приятнее. За пять дней до банкета список увеличился ещё на девять фамилий. Я снова связалась с рестораном, изменила рассадку, доплатила двенадцать тысяч гривен. С той же карты.
Он чуть приподнял руку, будто собираясь что-то сказать. Я посмотрела прямо на него. Рука медленно опустилась.
— Декор я выбирала сама. Дважды ездила на склад. Дегустацию проходила одна — у Игоря была встреча. Схему посадки составляла тоже я. Это сложнее, чем кажется: нужно учитывать, кого не стоит сажать рядом с Надеждой Степановной, а кого — ближе к выходу.
Свекровь посмотрела на меня. Я перевела взгляд чуть выше — на стену.
— Подарок — тур в Карпаты на август. Две недели выбирала. Читала отзывы, звонила в агентство, уточняла даты. Двадцать пять тысяч гривен. С моей карты. В сумме — пятьдесят пять тысяч моих сбережений, три месяца вечеров за ноутбуком, шесть суббот в разъездах. Сегодня в три дня я приехала сюда и заменила один шарик, потому что гелий иногда подводит при перепадах температуры.
Я взяла сумку, достала конверт и положила на стол.
— Здесь билет. Поезд Киев — Львов, завтра в восемь двадцать утра. Я еду одна. На неделю. Я этот отпуск заслужила. И организовала его себе сама.
Тишина.
Юлия первой негромко произнесла:
— Браво.
С дальнего конца стола кто-то поддержал — тихо, но отчётливо.
Игорь сидел неподвижно. На лице — выражение, которому я не могла подобрать точного слова. Ни гнев, ни растерянность. Что-то промежуточное. Он молча смотрел на конверт.
Я раскрыла его, вынула распечатку билета и положила рядом с его бокалом. Больше ничего добавлять не стала. Села.
Праздник продолжился.
Кто-то пошёл танцевать. Кто-то снова наполнил бокалы. Дмитро на своём конце стола рассказывал анекдот — оттуда раздавался смех. Коллеги подвинули стулья и углубились в свой разговор. Тарас включил медленную композицию, несколько пар вышли в центр зала.
Торт вынесли около половины одиннадцатого. Трёхъярусный, с шоколадным бисквитом — именно такой, как я заказывала, без мастики. Под аплодисменты его поставили перед Игорем. Вставили свечи — пятьдесят и одну дополнительную «на счастье». Свет приглушили.
— Загадывай желание! — крикнули из-за стола.
Он наклонился и задул огоньки. Все зааплодировали. Я тоже хлопала — ровно, спокойно, будто просто исполняла свою часть роли в этом вечере.