А потом она потянулась ко мне, чтобы поправить сбившийся воротник, и я сам не успел понять, как чуть отступил назад.
Мы оба это увидели.
— Извини, — тихо произнесла Юлия.
— Ты ведь ничего плохого не сделала, — ответил я.
И именно это оказалось самым тяжёлым.
Она могла просто стоять рядом, говорить спокойно, не нарушать никаких границ — а внутри у меня всё равно поднималась настороженность.
Я не заглядывал в её телефон. Не устраивал допросов, где она была и с кем разговаривала. Но всё чаще замечал за собой другое: слушая её рассказ о прожитом дне, я не слышал саму историю. Я выискивал паузы, неточности, места, где могло прятаться что-то недосказанное.
Мне было неприятно видеть, во что я превращаюсь рядом с ней.
При этом Юлия и правда старалась измениться.
Она не перекладывала вину на меня. Не просила «просто забыть». Когда разговор становился болезненным, не вскакивала с усталым: «Ну вот, опять всё по кругу».
Бывало, мы оба выдыхались и честно договаривались отложить разговор, чтобы вернуться к нему позже, без крика и взаимных обвинений.
Я видел, сколько сил она вкладывает.
Наверное, поэтому мне становилось ещё труднее признаться самому себе: благодарность за её усилия не превращалась обратно в желание жить с ней под одной крышей.
На одном из сеансов психолог спросила нас:
— Чего каждый из вас ждёт от следующей встречи?
Юлия почти сразу ответила:
— Я хочу, чтобы мы стали хоть немного ближе.
Я помолчал, подбирая слова, и наконец сказал:
— А я хочу, чтобы мы хотя бы не поругались.
Домой мы ехали молча.
У подъезда Юлия остановилась и спросила:
— Тебе со мной только тяжело?
— Не только, — сказал я.
Это было правдой.
Но правдой не полной.
Иногда облегчение приходило именно в тот момент, когда мы прощались и расходились в разные стороны.
С Дианой я познакомился в марте.
Приятель давно уговаривал меня записаться на практический курс фотографии. Камера у меня была старая, я иногда снимал для себя, но дальше автоматического режима почти никогда не заходил.
Диана пришла на первое занятие с фотоаппаратом, который, как позже выяснилось, достался ей от отца. В самом начале она никак не могла закрепить ремешок.
Я помог ей справиться.
Она улыбнулась и сказала:
— Спасибо. Считайте, первая удачная фотография уже случилась.
Мне понравилась эта улыбка.
И на этом тогда всё закончилось.
Мы занимались вместе со всей группой, разбирали снимки, переписывались в общем чате. После занятий иногда шли к метро не вдвоём, а вместе с остальными.
О предательстве Юлии я Диане не рассказывал.
Мне не хотелось снова становиться человеком, у которого в жизни будто осталась только одна тема и одна рана.
Диана знала лишь то, что я женат, но живу отдельно. Я сказал ей об этом, когда разговор случайно коснулся выходных.
Она не стала вытягивать подробности.
И рядом с ней мне было спокойно именно потому, что она не смотрела на меня с жалостью.
То, что я жду новой встречи с ней, я понял на четвёртом занятии.
Я пришёл раньше обычного, сел у окна и вдруг поймал себя на том, что всё время поглядываю на дверь.
После урока Диана предложила зайти в маленькое кафе неподалёку.
Не всей группе.
Именно мне.
Я хотел согласиться сразу, почти не думая.
Но вместо этого услышал собственный голос:
— Мне сначала нужно разобраться с моим браком.
Она кивнула.
— Понимаю.
— Я не хочу говорить, будто мы с женой уже почти разошлись, если это неправда. Мы всё ещё пытаемся что-то восстановить.
Диана застегнула куртку и спокойно сказала:
— Тогда сначала действительно разберись.
Без обиды. Но и без обещаний ждать.
На следующий день я попросил Юлию встретиться.
Не потому, что уже представлял себе какую-то будущую жизнь с Дианой.
Я даже не знал, будет ли у нас с ней второй разговор за кофе.
Но продолжать встречаться с женой и одновременно примерять на себя возможность другого будущего я не мог.
В кафе Юлия слушала меня почти без движения.
Потом спросила:
— Ты хотя бы пытался не думать о ней?
— Пытался.
— Значит, всё равно думал.
— Да.
Она отвернулась к окну.
— Я закончила отношения с человеком, с которым была связана. Перестроила работу так, чтобы мы больше не пересекались. Я хожу с тобой к психологу.