— А ты увидел какую-то женщину и решил, что с тебя уже достаточно.
Я мог ударить в ответ словами.
Мог напомнить ей, с кого вообще началась эта новая жизнь, о которой тогда никто не предупредил.
Фразы уже поднимались к языку, готовые сорваться.
Но я ясно понимал: стоит мне сказать это вслух — и мы сразу скатимся в спор, где каждый начнёт выкладывать на стол свою боль, доказывая, что она тяжелее чужой.
— Ты правда многое сделала, — тихо произнёс я. — Я это замечаю.
— Но тебе от этого ни холодно ни жарко.
— Нет, не так. Мне не всё равно. Просто я больше не хочу быть в этом браке.
Юлия отвернулась.
А я остался сидеть напротив и впервые не стал подбирать такие слова, которые могли бы смягчить сказанное.
Потому что таких слов не существовало.
— Ты же говорил, что дашь нам настоящий шанс.
— Я говорил, что попробую.
— Четыре месяца — это «попробую»? После восемнадцати лет вместе?
Я не представлял, какой срок в её глазах должен был выглядеть честным.
Шесть месяцев?
Год?
И что к финалу этого срока обязано было случиться? Любовь должна была вернуться сама собой? Недоверие — раствориться? Или мы оба просто должны были окончательно выдохнуться?
— Мы не обещали друг другу, что в любом случае останемся вместе, — сказал я.
— Ты сейчас просто цепляешься за формулировки.
— Может быть. Но я не хочу давать обещание ещё на полгода только потому, что иначе всё, что я делал, покажется недостаточным.
Юлия провела пальцами по щеке, стирая слезу.
— А если бы ты не встретил Диану?
Я опустил взгляд.
Весь прошлый вечер я сам возвращался к этому вопросу.
— Не знаю, — ответил я после паузы. — Возможно, я ещё долго не решился бы сказать всё прямо. Она на меня повлияла, я не стану притворяться, будто это не так. Но ещё до неё я всё чаще ловил себя на том, что возвращаюсь к тебе не из желания, а потому что так надо.
Жена ничего не сказала.
— Понимаю, это больно слышать, — добавил я. — И мне самому нелегко это признавать.
— Значит, моё признание вообще ничего не изменило, — произнесла Юлия.
Я медленно покачал головой.
— Изменило. Я узнал правду. И получил право решать, что делать дальше.
— И выбрал уйти.
— В итоге — да.
Она посмотрела на меня так, будто в этот момент почти ненавидела.
— Ты хоть немного понимаешь, что я сейчас чувствую?
— До конца — нет. Но я вижу, что тебе больно.
— Очень удобно быть честным, когда правда работает на тебя.
Я задумался.
Моя откровенность не защищала меня от её злости. И не превращала наш разрыв в поступок, за который меня следовало благодарить.
Но оставаться рядом только для того, чтобы не ранить её окончательно, я тоже уже не мог.
— Я не прошу тебя воспринимать это как что-то правильное или хорошее, — сказал я. — Я говорю тебе сейчас, до того как начал другие отношения. Именно такого разговора мне тогда не хватило.
Юлия долго смотрела в столешницу.
— Всё равно ощущение такое, будто меня предали.
— Я не могу запретить тебе так чувствовать.
Мы ушли из кафе, так и не разобрав все практические вопросы.
Решили, что через несколько дней сядем и спокойно обсудим квартиру, общие деньги и документы.
На последнюю совместную встречу с психологом Юлия идти не захотела.
Я не стал её уговаривать.
Вечером мне почти физически захотелось написать Диане.
Сказать, что я поговорил с женой. Спросить про то самое кафе. Получить от неё несколько тёплых слов и на секунду поверить, что этот тяжёлый день всё-таки закончился не только потерей.
Я уже открыл переписку.
Потом закрыл её.
Слишком сильно хотелось, чтобы кто-то другой немедленно снял с меня тяжесть того, через что я сам должен был пройти.
На следующий день я всё же написал:
«Мы с женой решили расстаться. Но я пока не готов начинать новые отношения. И не прошу тебя ждать».
Диана ответила почти сразу:
«Спасибо, что сказал честно».
Я не стал вычитывать между строк то, что мне хотелось бы там увидеть.