Он ведь, как сам посмеивался, брал в жёны не кухарку, а врача. Зато, случись что, в доме и горчичники отыщутся, и таблетка нужная найдётся.
Андрей Павлович вообще был человеком светлым: сам не унывал и окружающих словно подзаряжал этим своим бодрым отношением к жизни. Только, по всему видно, он не особенно понимал, что между Еленой Викторовной и Мариной пробежала кошка. Разве что удивлялся иногда, почему жена всё реже собирается к сыну. Та же объясняла просто: мол, после работы сил не остаётся. И звучало это вполне правдоподобно — за день так набегаешься по пациентам, что потом на третий этаж до квартиры поднимаешься, будто на гору карабкаешься. Так что Андрей Павлович то ли и правда ничего не замечал, то ли предпочитал не вмешиваться, решив, что женские обиды его стороной обойдут.
Марина же видела: Дмитрий тоже переживает. Не сказать, что он без матери жить не мог, но прежней лёгкости в нём стало меньше. Редкие встречи, короткие звонки — ему явно этого не хватало. И всё чаще Марина вспоминала мамины слова о том, что затянувшаяся обида может пустить корни куда глубже, чем кажется. Да и если честно, из-за чего всё началось? Из-за несчастных голубцов. Смешно даже — такая мелочь, а сколько лишней горечи.
В один из дней Марина всё-таки набралась решимости. Позвонила Елене Викторовне, пока Дмитрий ещё был на работе. Свекровь ответила спокойно, будто звонка ждала, но первым делом спросила:
— Что-то случилось? Никто не заболел? Ты? Дмитрий?
— Нет-нет, у нас всё хорошо, слава Богу, — поспешила заверить её Марина. — Я просто хотела пригласить вас к нам на ужин в выходные. Вы совсем перестали заходить. И Андрея Павловича обязательно берите с собой, ладно? Посидим по-домашнему. Только скажите заранее, что вам приготовить.
На другом конце провода на секунду стало тихо, а потом в голосе Елены Викторовны неожиданно мелькнула почти девичья оживлённость:
— Знаешь что? Сделай мне ещё раз те самые голубцы. Такие, как тогда. Видимо, я их в прошлый раз толком не оценила, а зря. И вообще, надоела мне уже эта пресная еда, честное слово. Жизнь-то одна.
С того вечера разговоры о еде перестали становиться поводом для ссор. Конечно, мелкие недоразумения случались и потом — в какой семье без них? Но всё чаще они ходили друг к другу не из вежливости, а с настоящим удовольствием. А ещё начали обмениваться рецептами, чем особенно радовали Андрея Павловича: уж он-то всегда ценил, когда на столе было вкусно, сытно и по-разному.