— Даже если речь всего лишь о рабочем столе, — продолжил Дмитрий, уже не глядя ей прямо в глаза, — ты сразу говоришь, что так будет мешать, что тебе неудобно, что лучше оставить всё как есть. Я постоянно ощущаю: квартира твоя. Не иногда, не в ссорах — всегда. И даже в спокойные дни у меня внутри сидит одно и то же: здесь нет ничего моего.
Марина перевела взгляд на пустое место у стены, где так и не появилась тумба. Они ведь не отказались от неё из-за её упрямства: Дмитрий сам тогда решил подождать, потому что после очередного ремонта в мастерской денег стало жалко. Она могла бы сейчас напомнить ему это. Могла бы открыть приложение банка, показать переводы, счета, платежи, разложить всё по датам и суммам. Но остановилась. Потому что слышала: дело вовсе не в тумбе, не в столе и не в перестановке. Дмитрий уже всё для себя решил, а теперь просто искал словам более приличную оболочку.
— И чего вы от меня ждёте? — тихо спросила она.
Ирина раскрыла папку, будто только этого вопроса и ждала. Из прозрачного файла она вынула несколько страниц, выровняла их ладонью и положила перед Мариной так, чтобы та сразу увидела свою фамилию, имя и адрес квартиры. В верхней части первого листа было напечатано: проект договора дарения одной второй доли в праве собственности на квартиру.
Марина несколько мгновений не могла заставить себя читать дальше. Она отчётливо слышала, как в батарее глухо щёлкает вода, как за окном кто-то волочит по асфальту детский самокат, как Дмитрий перестал мять край скатерти и застыл, ожидая, что она скажет первой. Ни крика, ни резкого жеста у неё не получилось. Она лишь коснулась пальцами края бумаги, словно хотела убедиться, что этот лист действительно лежит на её кухонном столе.
— Половину квартиры? — наконец произнесла Марина.
— Половину семейного жилья, — тут же поправила Ирина. — Так будет правильнее и честнее. Ты получишь мужа, который перестанет нервничать и чувствовать себя чужим, а Дмитрий наконец почувствует под ногами твёрдую опору. Потом уже можно спокойно думать о ребёнке, о нормальной семье. А пока один супруг владеет всем, а другой живёт на птичьих правах и зависит от его настроения, никакой крепкой семьи не выйдет.
Марина повернулась к мужу.
— Ты правда считаешь это нормальным?
Дмитрий прочистил горло и выпрямился, будто заранее приготовился к этой части разговора.
— Я попросил маму узнать, как всё оформляется. Сам я в таких документах ничего не понимаю, мог бы наделать ошибок. Марин, я же тебе не посторонний человек. Мне нужна уверенность, что через пять или десять лет я не окажусь за дверью с сумкой в руках только потому, что эта квартира была твоей ещё до брака.
— Когда вы этим занимались?
— Недавно, — ответил он после короткой паузы. — Какая разница, когда? Я сначала хотел разобраться, как это делается законно.
Марина сразу вспомнила два вечера на прошлой неделе, когда он пришёл позже обычного. Тогда Дмитрий сказал, что задержался из-за путевых листов. А теперь выходило, что он сидел с матерью и каким-то советчиком, выясняя, каким образом получить часть её квартиры.
— Почему ты не сказал мне прямо, что чувствуешь себя здесь гостем? — спросила она.
— Я говорил, просто ты не слушала, — упрямо бросил Дмитрий. — У тебя всё время работа, счета, порядок, какие-то дела. Ты сильная, самостоятельная, у тебя уже всё устроено. А я рядом будто каждый день должен доказывать, что имею право жить в этой квартире.
— Я хоть раз требовала, чтобы ты платил мне за жильё?
— Дело не в этом.
— А в чём тогда?
Он подвинул бумаги ближе к ней.
— Подпиши. И мы больше не будем возвращаться к этому разговору.
Марина вдруг вспомнила про кашу на плите: ковшик уже давно стоял на горячей конфорке и тихо потрескивал. Она поднялась, выключила газ, переставила посуду на деревянную доску и только потом вернулась на своё место. Эта короткая пауза была ей нужна не для того, чтобы уступить. Ей нужно было убедиться, что она правильно услышала сказанное.
— Есть честный вариант, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Эта квартира остаётся моей. Мы снимаем другое жильё, вместе копим на первый взнос и покупаем новую квартиру в общую собственность. Платим поровну, решения принимаем вместе. Тогда у тебя будет не подаренная половина, а реальный вклад и законное право.
Дмитрий посмотрел на мать. Ирина первой отвела глаза от документов, словно предложение Марины было чем-то неприличным.
— Зачем вам снимать жильё и влезать в кредиты, если у вас уже есть крыша над головой? — резко спросила она. — Ты нарочно предлагаешь бессмыслицу, чтобы поставить мужа в унизительное положение. Он должен годами платить за стены, хотя жена могла бы просто поступить по-семейному?
— То есть вкладываться вместе в общее жильё — унижение, а получить половину моей квартиры в подарок — справедливость?
— Ты всё переворачиваешь, — резко вмешался Дмитрий. — Я же не у чужого человека это прошу. Я разговариваю с собственной женой. И если для тебя какая-то бумага дороже мужа, тогда мне правда сложно понять, зачем мы вообще поженились.