Он внимательно сверил документы на квартиру и принялся менять замок.
Пока он работал в прихожей, Марина зашла на кухню и заметила под блюдцем ещё один экземпляр договора — тот самый, который Ирина, видимо, забыла в спешке. Марина не стала сразу выбрасывать бумаги. Она разложила листы, сфотографировала каждую страницу, затем аккуратно убрала договор в конверт и подписала сегодняшним числом. Теперь, когда дело касалось документов, она больше не собиралась доверять одной только памяти.
К тому моменту, когда мастер протянул ей новые ключи, за окнами уже стояла густая темнота. Марина несколько раз повернула ключ в свежем замке, прислушалась к чёткому щелчку, потом вернулась на кухню и сделала пару глотков давно остывшего чая.
В квартире по-прежнему слышались обычные звуки: негромко гудел холодильник, в трубах бежала вода, этажом выше кто-то двигал мебель. Но всё равно что-то стало другим. Теперь никто не мог просто открыть эту дверь, войти внутрь и объявить её годы работы чьей-то семейной обязанностью.
На следующее утро Дмитрий пришёл без матери. Марина открыла ему только тогда, когда рядом с ней уже стояла Екатерина — её сестра, сдержанная, собранная, из тех людей, которые умеют быть рядом молча и не задавать лишних вопросов.
Дмитрий сразу заметил на полке связку новых ключей. Его лицо потемнело.
— Ты всё-таки сменила замок?
— Да. Твои вещи в спальне. Посмотри, ничего ли не забыла.
Он переступил порог медленно, будто рассчитывал, что за ночь квартира сама напомнила Марине о прожитых вместе годах и заставила её передумать. На кровати стояла коробка с техникой, рядом — сумка с обувью и пакет с банными мелочами. Сверху лежал листок, исписанный ровным почерком: зарядки, документы на машину, зимняя куртка, книги, наушники, настольная лампа.
Дмитрий криво усмехнулся.
— Серьёзно подготовилась.
— Я не хочу потом выяснять, что и где осталось.
Екатерина остановилась у двери и не вмешивалась. Дмитрий включил компьютер, проверил кабели, переложил бумаги в рюкзак. Было видно, что он нарочно медлит. Марина его не подгоняла.
Ей было тяжело наблюдать, как он забирает знакомые вещи, и квартира с каждой минутой всё меньше напоминает их общее пространство. Хотя, если говорить честно, общей по праву она никогда и не была. И всё же вернуть вчерашнее утро Марина уже не смогла бы. Даже если бы Дмитрий вдруг заговорил тем самым голосом, который когда-то казался ей самым близким.
Закрывая коробку, он тихо сказал:
— Мама переборщила. Я ей ночью это сказал.
Марина посмотрела на него.
— А ты?
Дмитрий опустился на край кровати и несколько раз провёл ладонью по колену, словно подбирал слова.
— Я хотел чувствовать себя увереннее. Ты всегда могла обойтись без меня. Я это понимал. Наверное, мне хотелось какой-то гарантии, что ты не уйдёшь первой.
Марина медленно выдохнула. За всё это время он впервые сказал правду. И именно поэтому эти слова уже ничего не меняли.
— Гарантия появляется в отношениях, Дмитрий. Не в половине квартиры, которую один человек заработал ещё до встречи с другим. Ты испугался, что я могу уйти, и решил заранее забрать часть моего дома. После этого рядом с тобой мне уже не может быть спокойно.
Он не стал возражать. Поднял коробку, потом вернулся за сумкой. В прихожей Дмитрий задержался и посмотрел на пустой крючок, где ещё вчера висела его куртка.
— Значит, это конец?
— Да.
— Я подам документы.
— Подавай.
Он вышел. Екатерина закрыла за ним дверь очень тихо, почти осторожно, будто в комнате кто-то спал. Потом прошла на кухню, включила чайник и достала из пакета принесённые булочки.
Марина села за стол, положила ладонь на конверт с забытым договором и только теперь позволила себе расплакаться. Не из-за замка. Не из-за доли. И даже не из-за квартиры. Она плакала потому, что несколько лет берегла человека, который в самый важный момент пришёл к ней не с желанием поговорить, а с заранее подготовленной бумагой.
Спустя несколько месяцев Марина купила новый кухонный стол. На старом так и осталась едва заметная царапина от папки, которую Ирина в ту субботу положила перед ней. Новый стол был светлый, удобный, а у окна наконец освободилось место для кресла.
В первый по-настоящему свободный вечер Марина устроилась там с книгой и чашкой горячего чая. За стеклом тихо шёл дождь, перебирая каплями по подоконнику. На полке лежали новые ключи: один — для Марины, второй — для Екатерины.
Она ещё не до конца привыкла думать о будущем без оглядки на Дмитрия. Но домой уже возвращалась спокойно. Здесь больше не нужно было доказывать право распоряжаться тем, что она создала собственным трудом.
Здесь можно было просто жить.