Ближайшие четырнадцать дней стали для Марины сплошным испытанием. Галина Сергеевна звонила без пропусков — утром, днём, вечером — и каждый раз находила новый повод для контроля. То интересовалась, положили ли они тёплые носки, хотя ехать собирались летом. То напоминала про ортопедические подушки. То вдруг спрашивала таким тоном, будто надеялась услышать «да», не сдали ли они ещё билеты.
В её голове их отпуск уже был расписан по минутам: подъём, завтрак, лечебные процедуры, обед, обязательный отдых после еды, полдник, ужин и неспешная прогулка перед сном. Никакой спонтанности, никакой романтики, никакого моря — только режим, как в лечебнице.
Марина ещё пыталась сопротивляться. Она предложила Дмитрию вообще отказаться от поездки. Раз уж его мать купила путёвку для себя, пусть сама и наслаждается минеральной водой с лекциями о здоровье.
— Марина, ну как это мы не поедем? — растерянно оправдывался Дмитрий. — Она же заплатила. Представляешь, как обидится? У неё сразу сердце прихватит. Давай уже съездим, отдохнём как-нибудь, а в следующем году точно полетим на твои Мальдивы.
— В следующем году мы снова будем откладывать? — Марина горько усмехнулась, глядя на него. — А если твоя мама опять решит, что нам полезнее не океан, а процедуры? Или, например, дом отдыха для пенсионеров?
— Ну зачем ты всё так драматизируешь? — Дмитрий поморщился. — Это же просто отпуск. Да, не море. Но там воздух чистый, лечение, питание по расписанию. Нам, если честно, тоже не повредит.
— Мне повредит! — сорвалась Марина. — Мне повредит твоя мама в соседнем корпусе! Я хотела провести это время с тобой. Вдвоём, понимаешь?
Они ругались, потом мирились, потом снова начинали один и тот же разговор. Дмитрий никак не мог увидеть в происходящем настоящую проблему. Для него всё сводилось к одному: маму нельзя расстраивать, маму нужно успокоить, маме надо уступить.
А Марина всё отчётливее понимала: их брак трещит не от бедности, не от бытовых трудностей и даже не от усталости. Он рушится из-за женщины, которая не собиралась отпускать взрослого сына ни на шаг.
В день отъезда небо затянуло серыми тучами. Мелкий дождь стучал по крышам машин, будто сама погода сочувствовала их похороненной мечте. В багажник укладывали чемоданы, но вместо лёгких сарафанов, купальников и пляжных шлёпанцев там лежали спортивные костюмы, ветровки и зонты.
Марина молча устроилась на заднем сиденье. Дмитрий возился с багажом, а впереди, как законная хозяйка поездки, уже сидела Галина Сергеевна. На коленях у неё покоилась объёмная сумка с домашними пирожками, яблоками и какими-то баночками «на всякий случай».
— Я вчера новости смотрела, — беззаботно начала свекровь, едва они выехали со двора. — На Мальдивах опять что-то с погодой творилось, волны страшные показывали. Так что считайте, я вас от беды уберегла.
Марина не ответила. Она смотрела в окно на мокрый асфальт, серые многоэтажки, остановки с нахохлившимися людьми и думала о том, что её личный рай так и остался на глянцевой картинке туристического буклета, который она почему-то не смогла выбросить.
Санаторий «Карпатские зори» оказался именно таким, каким его с восторгом описывала Галина Сергеевна, только восторг этот был понятен одной ей. Перед ними предстал унылый, давно не видевший ремонта пансионат с облупившимися колоннами, тусклым холлом и стойким запахом тушёной капусты, который тянулся из столовой даже на улицу.
Обещанный «люкс» на деле оказался обычным двухкомнатным номером. Обои местами отходили от стен, кровать жалобно скрипела при каждом движении, а занавески выглядели так, будто пережили не одно поколение отдыхающих.
— Зато вода здесь какая! Минеральная, настоящая! — восторгалась Галина Сергеевна за ужином, пока они ели несолёную гречку и паровую котлету без вкуса и запаха. — Пейте, дети, обязательно пейте. Печень почистит, желудок наладит.
Марина ковыряла котлету вилкой и чувствовала, как от бессилия и отвращения к горлу подступает тошнота.
Наутро началась лечебная программа. Марине выдали халат, резиновые тапочки и направили на грязевые аппликации. Лежать в душной кабинке, обмазанной липкой массой с резким серным запахом, и представлять, как где-то сейчас её ровесницы смеются в тёплой воде Индийского океана, было почти физически больно.
Дмитрий тоже ходил мрачнее тучи. Ему назначили массаж и душ Шарко, после которого на спине проступили синяки. Но жаловаться он не решался — мать ведь старалась.
А вот Галина Сергеевна чувствовала себя победительницей. Она носилась по корпусам с такой энергией, будто приехала не отдыхать, а руководить оздоровительной операцией. Успевала на процедуры, в столовую, на консультации, на вечерние беседы о правильном питании и даже на кружок дыхательной гимнастики. При этом она записывала Марину и Дмитрия куда только могла, не считая нужным спрашивать, хотят ли они вообще участвовать.
— Дмитрий, завтра к семи утра анализы, не есть! Я уже договорилась! — объявила она после ужина. — Марина, а ты после завтрака пойдёшь на электропроцедуры. Там такая приятная женщина работает, ещё и на картах Таро смотрит, я тебя записала.
— Мам, мы не собирались ни на какие Таро, — устало произнёс Дмитрий.
— Ерунда, — отрезала Галина Сергеевна. — В жизни надо всё пробовать, особенно когда бесплатно входит в путёвку.
Перелом случился на пятый день. Марина была вымотана бессмысленным расписанием, безвкусной едой, сыростью в номере и, главное, бесконечным присутствием свекрови. Ей казалось, что Галина Сергеевна дышит рядом даже тогда, когда её нет в поле зрения.
После массажа Дмитрий заснул в номере. Марина тихо вышла на улицу и направилась в парк, надеясь хотя бы полчаса пройтись одной, без советов, наставлений и заботливого надзора.
Но уединения ей не досталось. Из-за разросшихся кустов сирени внезапно появилась Галина Сергеевна.
— О, Мариночка! А я как раз тебя ищу! — радостно сказала она и тут же взяла невестку под руку. — Пойдём, я тебе чудесное местечко покажу. Там такая беседка уютная, прямо для душевных разговоров. Будем по вечерам чай туда носить, секретничать.
Марина попыталась осторожно высвободиться, но пальцы свекрови сомкнулись на её руке крепко, почти намертво.
— Галина Сергеевна, я хочу побыть одна, — сдержанно сказала она.
— Да что ты, деточка, одной же тоскливо, — не отставала та. — Я тебя вязать крючком научу. У меня как раз нитки с собой. Дмитрию носочки свяжем, ему пригодятся.
— Я не хочу вязать носки! — Марина резко остановилась и наконец выдернула руку. — Я хотела на Мальдивы! Я хотела к морю, к пальмам, к океану! Я мечтала сидеть с мужем в ресторане на берегу, а не давиться этой гречкой и слушать лекции о пользе клизм!
Галина Сергеевна отступила на шаг, словно получила пощёчину. Её лицо сперва вытянулось от изумления, а затем перекосилось обидой и праведным возмущением.
— Ах вот как ты заговорила? — голос у неё задрожал, но не от слабости, а от злости. — Я ради неё старалась, путёвки доставала, всё организовала, а она, видите ли, давится! Ты вообще понимаешь, сколько я вложила в Дмитрия с самого его младенчества?