— Я ему всю жизнь отдала, слышишь? — почти выкрикнула Галина Сергеевна, задыхаясь от негодования. — А ты теперь решила забрать его у меня? Увезти в свой разрекламированный рай и сделать вид, будто матери у него больше нет? Не дождёшься!
— Я никого у вас не забираю! — сорвалась Марина, уже не пытаясь говорить спокойно. — Я просто хочу жить нормально. Своей семьёй. Чтобы вы не стояли у нас над душой каждую секунду. Чтобы мы с мужем сами выбирали, чем ужинать, куда ехать и как проводить отпуск!
— Да как ты смеешь повышать на меня голос, соплячка! — пронзительно взвизгнула свекровь. — Я Дмитрию всё расскажу. Посмотрим ещё, кого он послушает: родную мать или жену с расшатанными нервами!
Она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к корпусу, время от времени прикладывая платочек к совершенно сухим глазам.
Марина осталась посреди санаторного парка. Воздуха будто не хватало, сердце било где-то у самого горла, а пальцы мелко дрожали. Она ясно понимала: назад дороги уже нет.
Теперь должен был начаться настоящий бой.
До номера она шла медленно, словно оттягивая неизбежное. Ей было страшно представить, что ждёт её за дверью.
В комнате царила тишина. Дмитрий сидел на краю кровати, опустив плечи, и неподвижно смотрел в стену. Галины Сергеевны рядом не было.
— Дима? — осторожно позвала Марина. — Что случилось? Она уже была здесь?
— Была, — глухо ответил он. — Плакала. Говорила, что ты едва ли не набросилась на неё. Что хочешь оторвать меня от матери.
Марина коротко и горько усмехнулась.
— И ты ей поверил?
— Я уже не понимаю, кому верить, — Дмитрий провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость. — Я вымотался, Марина. Правда. Я всё время между вами. Мама говорит одно, ты — другое.
Марина подошла ближе и села рядом.
— Я люблю тебя, Дима, — сказала она тихо, но твёрдо. — И хочу быть с тобой. Именно с тобой. А твоя мама хочет, чтобы ты всегда принадлежал только ей. Для неё я чужая женщина, которая мешает. Ты посмотри, что происходит. Она сама купила эти путёвки, нас не спросила, поехала вместе с нами, а теперь диктует, что нам есть, куда ходить и когда отдыхать. Где здесь мы? Где наша семья?
Дмитрий молчал. Его взгляд упирался в пол.
— Я не требую, чтобы ты вычеркнул её из жизни, — продолжила Марина уже почти шёпотом. — Но если ты снова выберешь её мнение, если для тебя оно всегда будет главным, тогда нам правда не по дороге. Я не смогу так существовать. Не хочу всю жизнь быть дополнением к маминому мальчику.
Дмитрий вздрогнул, будто эти слова попали в самое больное место.
И вдруг перед ним одна за другой всплыли картины: как в детстве мать решала, с кем ему можно дружить, какую одежду надеть, в какой вуз поступать. Как она придиралась к каждой девушке, которая появлялась рядом с ним. Как потом появилась Марина — единственная, ради которой он хотел стать взрослым и самостоятельным, но так и не сумел до конца.
Он вспомнил, как Галина Сергеевна одним своим решением перечеркнула их мечту об отдыхе вдвоём. И самое страшное — он позволил ей это сделать.
— Я не хочу потерять маму, — наконец произнёс Дмитрий, подняв глаза на жену. — Но и тебя терять не хочу. Ты моя жена. Мы с тобой — семья.
— Тогда покажи это, — едва слышно сказала Марина. — Сейчас.
Дмитрий поднялся. Он был бледен, губы напряжённо сжаты, но во взгляде впервые появилась такая решимость, какой Марина раньше в нём не видела.
— Идём.
Они вышли из номера и направились по коридору к комнате Галины Сергеевны. Марина шла рядом, чувствуя, как крепко Дмитрий держит её за руку.
Впервые не она убеждала его сделать шаг. Впервые он сам вёл её за собой.
Дверь распахнулась почти сразу. Галина Сергеевна, увидев их вместе, поджала губы и скрестила руки на груди, заранее приготовившись к очередной сцене.
— Ну что, погуляли? — язвительно протянула она, бросив на Марину холодный взгляд. — Димочка, заходи. А она пусть в коридоре постоит, успокоится.
— Мама, — голос Дмитрия прозвучал неожиданно ровно и громко. — Мы пришли вдвоём. И говорить будем втроём.
Галина Сергеевна растерялась. Такого тона от сына она не слышала никогда.
— Ты что себе позволяешь, Дмитрий? — выдавила она, моргнув.
— Мама, я благодарен тебе за заботу, — начал он, стараясь не смотреть ей прямо в глаза, чтобы не отступить. — Правда благодарен. Но этот отпуск — не наш. Мы с Мариной хотели побыть вдвоём, у моря. Это была наша мечта. А ты всё решила за нас: купила путёвки, ничего не спросила и ещё поехала вместе с нами. Так нельзя.
У Галины Сергеевны от возмущения приоткрылся рот.
— Что значит нельзя? Я мать! Я лучше знаю, как тебе надо! Ты без меня шагу не сделаешь, пропадёшь!
— Нет, мама, — Дмитрий медленно покачал головой. — Не пропаду. У меня есть жена. Мы вместе. И дальше решения будем принимать сами. С сегодняшнего дня.
— Значит, ты её выбрал? — голос свекрови сорвался на визгливую ноту. — Родную мать променял на эту… на эту выскочку?
— Я никого не менял, — устало ответил он. — Я просто хочу жить собственной жизнью. Завтра мы уезжаем.
— Куда это вы собрались? — ахнула Галина Сергеевна.
— Домой. А потом сами решим, куда ехать дальше. Может, на море в Одессу, может, в Затоку, а может, просто к Шацким озёрам или в Карпаты. Вдвоём. Так, как захотим мы.
Он больше ничего не добавил. Просто взял Марину за руку и повёл её прочь по коридору, оставив Галину Сергеевну стоять на пороге в полном оцепенении.
До своего номера они дошли молча. Когда дверь закрылась, Марина прислонилась к стене и наконец выдохнула так, будто всё это время не позволяла себе дышать.
Дмитрий стоял напротив — всё ещё бледный, растерянный, но в его глазах уже было другое выражение. Облегчение.
— Я никогда раньше так с ней не разговаривал, — признался он тихо.
— Ты был невероятным, — прошептала Марина. — Я горжусь тобой.
Утром они без лишних слов собрали чемоданы. Галина Сергеевна в коридоре так и не появилась. Когда они садились в такси, чтобы ехать на вокзал, Марина обернулась на унылый корпус санатория и впервые за всю неделю улыбнулась.
Их маленький рай никуда не исчез. Он просто немного отодвинулся во времени. Зато теперь Марина знала точно: когда они с Дмитрием наконец отправятся к своей мечте, в этом путешествии будет место только для двоих.