— Больше им поговорить не о чем?
Пожилой сосед только неопределённо повёл плечом.
— Видать, не о чем.
Даниил ничего не ответил и пошёл прочь.
Он добрался до остановки, опустился на деревянную скамейку и вынул из кармана телефон.
На экране горели три пропущенных вызова.
Ирина.
Он нажал на обратный звонок.
— Наконец-то, — резко произнесла она. — Ты где пропал?
— В селе.
— В каком ещё селе?
— У брата.
На той стороне на несколько секунд воцарилось молчание.
— У какого брата?
Даниил прикрыл глаза.
— У Алексея.
— У тебя есть брат?
— Есть.
— И за всё это время ты ни разу о нём не сказал?
— Говорить было особо не о чем.
— Даниил, у нас завтра встреча с застройщиком.
— Перенеси.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— И ради чего ты там сидишь?
— Сам пока не понимаю.
— Ты странно себя ведёшь.
— Потом обсудим.
Он завершил звонок.
Почти сразу телефон снова завибрировал, но Даниил выключил звук и убрал аппарат в карман.
К остановке подкатил автобус.
Даниил даже не поднялся.
Он молча смотрел, как двери закрылись, как автобус тронулся и постепенно исчез за поворотом. И сам не мог объяснить, почему не сел в него и не уехал обратно.
К вечеру Алексей вернулся с работы.
От его куртки тянуло соляркой, пылью и холодным металлом. Он долго стоял у старого умывальника, намыливая руки так тщательно, будто пытался смыть с них не только грязь.
Потом вошёл в кухню и сел за стол.
Татьяна молча поставила перед ним тарелку борща.
Даниил некоторое время наблюдал за братом, а затем сказал:
— Ну расскажи.
Алексей поднял глаза.
— Что именно?
— Как ты живёшь.
— Да вот так и живу. Сам видишь.
— Зарплата пять тысяч гривен?
— Примерно.
— И тебя это устраивает?
— Не сказал бы.
Даниил удивлённо вскинул брови.
— Тогда почему ничего не меняешь?
Алексей пожал плечами.
— А что я должен менять?
— Уехать отсюда.
— Куда?
— В город.
— И что я там найду?
— Работу. Такси, стройку, сервис. Да что угодно.
Алексей посмотрел на него спокойно, без злости.
— А жить где?
— Снимешь жильё.
— На какие деньги?
— Заработаешь.
Алексей коротко усмехнулся.
— У тебя всё легко выходит.
— Потому что ты сам делаешь из простой вещи проблему.
Татьяна, стоявшая у плиты, замерла.
Но Даниил уже не остановился:
— У тебя руки на месте. Голова тоже. Ты ещё не старик. Почему ты вцепился в этот дом, как будто кроме него ничего нет?
Алексей медленно опустил ложку на стол.
— Потому что это дом.
— Дом — это стены и крыша.
— Для тебя, может быть.
— А для тебя что?
Алексей выдержал паузу.
— Здесь жил отец.
— Отец умер.
— Я помню.
— Тогда всё давно закончилось.
— Нет, Даниил. Не всё.
Даниил с раздражением выдохнул.
— Алексей, ты живёшь в нищете.
В кухне стало так тихо, что слышно было, как потрескивает огонь под кастрюлей.
Татьяна перестала двигаться.
Алексей несколько секунд смотрел на брата, потом очень ровно спросил:
— Ты зачем приехал?
— Увидеться.
— Увиделся.
Он поднялся из-за стола.
— Может, на этом хватит?
— Я хочу тебе помочь.
— Не надо.
— Я могу дать денег.
— Не надо.
— Хотя бы крышу перекрой.
— Сам справлюсь.
Даниил криво усмехнулся.
— Гордость не позволяет?
— Не гордость.
— А что тогда?
— Достоинство.
Алексей вышел из кухни.
Даниил остался сидеть за столом один. Через минуту со двора донёсся глухой стук калитки.
За братом он не пошёл.
На следующее утро Даниил собрал сумку.
Алексей уже ушёл на работу. Татьяна возилась в огороде, и из-за кустов доносился негромкий шорох земли под лопатой.
Даниил вынес вещи во двор и остановился возле яблони.
Он достал кошелёк, вынул четыре тысячи гривен и положил купюры на лавку.
Постоял рядом.
Потом забрал деньги обратно.
Через несколько секунд снова положил.
И снова убрал в кошелёк.
Он сам не понимал, что мешает ему просто оставить эти купюры и уйти. Наверное, дело было в том, что здесь деньги не могли исправить самого главного.
Он подхватил сумку и направился к калитке.
Перед тем как выйти, Даниил обернулся.
Старый дом.
Яблоня с редкими плодами.
Пёс у будки.
Выстиранное бельё на верёвке.
Тихий двор, в котором будто остановилось время.
Потом он вышел за калитку и ушёл.
Минуло три года.
Киев.
Даниил сидел на кухне в своей квартире и смотрел на телефон с разбитым экраном.
Он не мог вспомнить, когда именно разбил его. В последнее время из памяти выпадало слишком многое.
Эта квартира стоила дороже, чем весь дом Алексея вместе с участком.
И теперь банк собирался её забрать.
Ирина ушла полгода назад.
Без криков, без истерик, без показательных скандалов.
Просто в один из дней собрала чемодан, остановилась у двери и сказала:
— Я больше так не могу.
Через неделю в квартире уже не осталось почти ни одной её вещи.
На столе лежало письмо из банка.
Даниил не вскрывал конверт.
Он и без того знал, что там написано.
Когда-то у него были два офиса, четыре автомобиля, несколько партнёров и деньги, которые он расходовал, даже не задумываясь.
Теперь от прежней жизни почти ничего не осталось.
Бизнес развалился за считаные месяцы.
Кредиты.
Проверки.
Сорванные договорённости.
Партнёры, которые вдруг перестали брать трубку.
Телефоны, на которые больше никто не отвечал.
Люди, называвшие себя его друзьями, теперь проходили мимо так, словно никогда его не знали.
Однажды в торговом центре он столкнулся с бывшим сотрудником.
Тот заметил Даниила.
Узнал.
И тут же отвернулся.
Это оказалось больнее любых слов.
Телефон зазвонил.
Даниил машинально принял вызов.
— Даниил Павлович?
— Да.
— Вас беспокоит отдел по работе с проблемной задолженностью…
Он сбросил звонок, не дослушав.
Потом подошёл к окну.
За стеклом серой пеленой шёл дождь.
Даниил посмотрел на своё отражение.
Сорок шесть лет.
Осунувшееся лицо.
Седина у висков.
Пустой, потухший взгляд.
И вдруг он вспомнил Алексея.
Яблоню во дворе.
Старую лавку.
Те четыре тысячи гривен, которые так и не решился оставить.
Даниил опустился прямо на пол.
Впервые за много лет ему стало по-настоящему стыдно.
Не из-за потерянных денег.
А из-за того, каким человеком он всё это время был.
Он достал старую фотографию.
На снимке были он, Алексей и отец.
Даниил — ещё молодой, уверенный, с прямой спиной.
Алексей — совсем мальчишка.
Отец стоял между ними и держал обоих за плечи.
Через год после отъезда Даниила отец умер.
На похороны он не приехал.
Тогда он объяснил всем, будто приехать не смог.