А Людмила Сергеевна тут же расплачется, прижмет ладонь к груди и начнет причитать, что её, пожилую женщину, оболгали ни за что.
Скорая подъехала довольно быстро. Врачом оказался молодой парень в очках. Он внимательно осмотрел Галину Ивановну, осторожно прощупал бок, попросил её глубже вдохнуть и нахмурился. По его словам, больше всего это походило на сильный ушиб грудной клетки, но нужно было сделать рентген, чтобы убедиться, что в ребре нет трещины. Он уже было предложил оформить отказ от госпитализации, если у женщины нет претензий, но Галина Ивановна жалобно посмотрела на него и прошептала:
— Сынок, глянь как следует… мне дышать больно.
Её увезли в больницу. Марина сама не могла объяснить, почему поехала следом. Просто не смогла уйти. А Людмила Сергеевна, сославшись на больное сердце и на то, что тяжёлую сумку с тележкой бросать нельзя, осталась возле остановки.
— Ты уж там, Мариночка, сама всё уладь, — бросила она напоследок. — А я Андрею позвоню, расскажу, что произошло. И скажу, какая ты у нас неловкая.
В больничном коридоре Марина провела почти три часа. За это время выяснилось, что Галина Ивановна живёт одна, дочь у неё в другом городе, а помочь рядом, по сути, некому.
Старушка смотрела на Марину уставшими, но удивительно понимающими глазами. Марина сидела возле неё, держала сухую горячую ладонь, приносила воду, помогала заполнять бумаги и бегала от кабинета к кабинету.
Рентген подтвердил худшее: трещина в ребре и серьёзный ушиб. Требовались покой, обезболивающие, лечение и наблюдение.
— Может, полицию вызвать? — негромко спросила медсестра, оформляя документы. — Всё-таки травма, не просто царапина.
Галина Ивановна перевела взгляд на Марину. Та сразу опустила глаза. Внутри всё болезненно сжалось. Ей хотелось правды. Хотелось, чтобы Людмила Сергеевна хотя бы раз ответила за свои поступки. Но рядом с этим желанием стояли стыд, страх и понимание того, какой кошмар начнётся потом.
Заявление на мать мужа? Разбирательства? Скандалы? Андрей такого не вынесет. Да и Галине Ивановне зачем эти нервы на старости лет?
— Не надо никакой полиции, — вдруг спокойно, но твёрдо произнесла старушка. — Житейское дело. Упала — значит, упала. Теперь лечиться нужно.
Она снова посмотрела на Марину, и та без слов поняла этот взгляд. Галина Ивановна видела, кто именно её толкнул. Видела всё. Но рядом сейчас была Марина, а не та женщина с тележкой, которая поспешила исчезнуть.
От этого Марине стало ещё тяжелее.
Лечение требовало денег. Рентген, лекарства, консультации, обезболивающие. Галина Ивановна достала пенсионное удостоверение и смущённо показала сумму, на которую жила. Врач объяснил, что часть процедур можно провести бесплатно через государственную программу, но это означало направления, очереди и бесконечную волокиту, а пожилой женщине сейчас нужен был покой.
Марина вышла в коридор и набрала Андрея. Он уже всё знал. В его голосе слышались усталость и холодное раздражение.
— Мама звонила, — сказал он. — Говорит, ты какую-то бабушку в трамвае толкнула.
— Андрей, я её не толкала, — Марина почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Это твоя мама её задела. А потом всё переложила на меня.
После этих слов в трубке повисла долгая тяжёлая пауза.
— Марин, ты сейчас серьёзно? — наконец произнёс он. — Зачем маме кого-то толкать? У неё сумка тяжёлая, она сама еле на ногах держалась. А ты вечно куда-то лезешь вперёд… Мама сказала, что ты просто неловко повернулась. Ладно, что теперь? Сильно пострадала женщина?
Марина прикрыла глаза. Андрей уже выбрал, кому верить. И разбираться он не собирался.
— Нужны деньги на лечение, — сухо ответила она. — У неё трещина в ребре.
— Сколько?
— Думаю, около восьми тысяч гривен. Может, больше, если считать лекарства.
— Понятно. Я маме позвоню, скажу, что ты оплатишь. Раз уж так вышло.
— Я не виновата!
— Марина, хватит, — голос Андрея заметно стал жёстче.