Через месяц у дочери намечалась поездка: их танцевальный коллектив отправлялся на конкурс в соседний район. Муж сразу сказал, что поедет вместе с ней, будет сопровождать свою любимицу и заодно присмотрит за детьми из группы. Для Виктории это неожиданно открывало почти целую ночь свободы. Артём тут же стал уговаривать её отвезти Егора к бабушке. Разве можно было упустить такой случай? Да и сама Виктория уже не сопротивлялась этой мысли. Чувство, в которое она провалилась без остатка, давно требовало большего, чем украденные разговоры и быстрые поцелуи.
Ей казалось, будто она снова появилась на свет. Рядом с ним всё было иным — ярким, живым, настоящим. Словно после долгого заточения она впервые распахнула окно и вдохнула полной грудью. И за всё это время она почти не вспоминала о детях. Странно, но то, что в муже раздражало и утомляло, в Артёме казалось милым, трогательным, даже желанным.
Из постели они выбирались только затем, чтобы наскоро перекусить и налить вина. Потом снова возвращались друг к другу, уставали от нежности, дремали, обнявшись, на короткие минуты — и опять не могли насытиться близостью.
После той ночи их встречи стали проходить уже у него дома. Артём забирал её, привозил к себе, и едва за ними закрывалась дверь, они кидались друг к другу так, будто пережили многолетнюю разлуку. Иногда Виктория приезжала сама. Стоило лифту остановиться на нужном этаже, как дверь квартиры уже распахивалась. Он втягивал её внутрь, целовал прямо с порога, торопливо освобождал от одежды, словно боялся потерять хотя бы одну драгоценную секунду.
Теперь вся жизнь Виктории делилась на ожидание и встречу. Звонки были редкими, свидания — короткими, украденными, но она чувствовала себя счастливой, как никогда прежде. Она будто расцвела: посвежела, помолодела, стала улыбаться без причины, ловя собственное отражение в витринах. Им было так хорошо вдвоём, что мысль о последствиях почти не возникала. Что случится, если муж узнает? Если кто-то увидит? Если слухи дойдут до родных? Они не говорили об этом. Не строили никаких планов. Да и времени на разговоры у них почти не оставалось. Виктория старалась вернуться домой раньше мужа и вести себя так, будто ничего не произошло.
После свиданий она приходила измотанная ласками и одновременно окрылённая. Внутри всё переворачивалось от противоречий. Она чувствовала себя виноватой, предательницей, женщиной, которая обманывает мужа и забывает о детях. Стыд жёг её, совесть не давала покоя, но при этом она благодарила судьбу за то, что та всё-таки подарила ей такую любовь. Оборвать эти встречи она уже не могла. Ей казалось, что без Артёма, без этого безумного вихря чувств, без его объятий она просто перестанет жить.
— Ты откуда такая прибежала? За тобой гнался кто-то? — однажды спросила мать, когда Виктория задержалась. Она как раз привела Егора из садика и ждала дочь дома.
Виктория машинально посмотрела в зеркало и испугалась сама себя. Глаза блестели слишком ярко, губы припухли от поцелуев, волосы выбились из причёски. Наверное, именно тогда мать всё поняла. Но ничего не сказала. Только поджала губы, молча собралась и ушла.
С этого дня Викторию ещё сильнее качало из стороны в сторону. То она мучила себя упрёками и готова была плакать от вины, то снова вспоминала Артёма и думала, что за такое счастье можно простить себе многое.
Чтобы подстраховаться на случай очередного опоздания или внезапных расспросов матери, Виктория решилась открыть тайну подруге. Она попросила, если понадобится, подтвердить, что они были вместе, просто заболтались и поэтому задержались.
Наталья, женщина одинокая и строгая в подобных вопросах, отреагировала резко:
— Ты вообще понимаешь, что творишь? У тебя нормальный муж, дети, дом. А ты роман на стороне завела.
— Это не романчик, — попыталась возразить Виктория. — Мы правда любим друг друга.
— А дальше что? Ты об этом думала? Если муж узнает? Если дети поймут? Нет, я в такое не полезу и прикрывать тебя не стану, — отрезала Наталья.
— Прости. Я думала, мы подруги, — тихо сказала Виктория. — Тогда хотя бы никому не говори.
Но, видимо, подруга не смогла удержаться. А может, её задело, что у Виктории есть и муж, и дети, и ещё мужчина, который её обожает, тогда как у самой Натальи не было никого. Слишком много счастья для одной? Когда мать позвонила Наталье, чтобы проверить, действительно ли дочь провела время с ней, та выдала Викторию. Иначе откуда бы мать всё узнала? Дальше оставалось лишь проследить, выяснить адрес, дождаться подходящего момента. Виктория могла только гадать, что именно мать сказала Артёму.
В тот день, когда он не открыл ей дверь, её мир рассыпался в одно мгновение. Она не думала ни о детях, ни о доме, ни о муже. В голове билась только одна мысль: без него она не выдержит, не сможет дышать, погибнет от этой пустоты. А если так, то зачем тянуть? Зачем продолжать жить? На светофоре ей вдруг показалось, что достаточно сделать один-единственный шаг — и больше не будет ни боли, ни стыда, ни тоски. Виктория стояла на самом краю, почти готовая броситься под колёса. Но какая-то невидимая сила удержала её.
Вернувшись домой, Виктория сразу закрылась в ванной, залезла в воду и долго плакала без звука. Когда она наконец вышла, матери уже не было: та оставила приготовленный ужин и ушла. Муж сидел на кухне за столом вместе с детьми и ждал её.
— Ты плакала? — настороженно спросил он.
— Нет, наверное, простудилась, — соврала она.