Антон словно наткнулся на невидимую стену.
— Я, между прочим, не просил тебя меня обеспечивать, — сказал он уже гораздо тише.
— Тогда объясни, почему любой разговор о нашем будущем неизменно сводится к одному: мы переезжаем к твоей маме?
Он резко поднялся, схватил куртку со спинки стула.
— Знаешь что? Раз ты у нас такая умная, живи сама. Я себе другую найду. Хоть модель. Хоть владелицу бизнеса. Нормальную женщину, которая не будет смотреть на людей так, будто все вокруг ей чем-то обязаны.
— Желаю успехов.
Он задержался у двери. Я видела, что он ждет: сейчас я испугаюсь, окликну, попрошу остаться.
Но я молчала.
Антон вышел и так хлопнул дверью, что в прихожей дрогнуло зеркало.
Я убрала тарелки, сполоснула вилки, поставила на плиту чайник. На душе было муторно, неприятно, будто внутри остался осадок после тяжелого разговора. Но слез не было. Я вообще не из тех, кто часто плачет из-за людей.
Минут через двадцать зазвонил телефон. На экране высветилось имя Татьяны Сергеевны.
Я сразу поняла: Антон уже успел доложить ей свою версию.
— Дарья, ты что себе позволяешь? — раздалось в трубке вместо приветствия.
— Добрый вечер.
— Какой еще добрый? Антон вернулся домой бледный как стена. Ты его до такого состояния довела.
— Он ушел сам.
— Конечно, сам! Потому что ты его унизила.
— Если вы позвонили только для того, чтобы меня обвинять, думаю, нам лучше закончить разговор.
— Не вздумай говорить со мной в таком тоне. Я тебе почти как мать.
— Нет, Татьяна Сергеевна. Вы мать Антона. Это совсем другое.
Она шумно выдохнула.
— Вот она, твоя сущность. Все у тебя по категориям, все по полкам. Моего сына ты ни во что не ставишь.
— Я уважаю людей, которые умеют принимать решения и отвечать за них.
— Антон решения принимает.
— Например какие?
— Он решил быть с тобой.
— Он решил ничего не менять, а я должна подстроиться. И жить, судя по всему, мы должны у вас.
— А что плохого в том, чтобы жить с матерью?
— Я не хочу жить в однокомнатной квартире. Со свекровью. И с мужчиной, который не способен взять на себя ответственность даже за собственную жизнь.
На другом конце линии повисла тяжелая пауза.
— Ты его бедным считаешь? — наконец спросила она.
— Я считаю его несамостоятельным.
— Да кто ты такая, чтобы судить моего сына? Еще пожалеешь. Такие женщины мужчинам не нужны. Мужчины не любят тех, кто слишком много требует.
— Я не просила у него ни денег, ни квартиры, ни подарков.
— Тогда чего ты от него хотела?
— Чтобы он повзрослел.
— Антон давно взрослый!
— Тогда пусть ведет себя как взрослый человек. А не бежит жаловаться маме после каждого неудобного разговора.
Татьяна Сергеевна тяжело задышала прямо в трубку.
— Он найдет себе хорошую девушку. Мягкую, добрую. Не такую ледяную, как ты. И уж точно красивее.
Я усмехнулась, хотя смешного в этом не было ничего.
— Антон тебя любит!
— Возможно.
— А ты его нет?
Я перевела взгляд на темное окно, по которому стекали капли дождя.
— Не так, как ему хочется.
Ответа не последовало. Я отключила вызов, перевела телефон в беззвучный режим и ушла в спальню.
Через три дня Татьяна Сергеевна явилась ко мне лично. Я только вернулась с работы, сбросила туфли и поставила турку на плиту. В квартире стояла тишина. Из приоткрытого окна тянуло прохладным воздухом, на столе лежала папка с документами, которую я собиралась разобрать вечером.
Звонок в дверь прозвучал резко.
Я подошла к глазку и увидела ее. Открывать не хотелось. Совсем. Но она нажала на звонок еще раз, потом постучала костяшками пальцев. Делать вид, что меня нет дома, уже было бессмысленно.
Я впустила ее.
Татьяна Сергеевна вошла с большим пакетом в руках.
— Котлеты принесла. Антон сказал, ты нормально не питаешься.
— Антон не имеет понятия, как я питаюсь.
— Он все понимает. Просто ты этого не замечаешь.
Она сняла пальто так уверенно, будто пришла к себе домой, и прошла на кухню. Пакет поставила на стол, огляделась по сторонам.
— У тебя тут, конечно, все новое, современное.
— Я неплохо зарабатываю.
— Ну да, пока одна живешь, можно себе позволить. А когда семья появится, придется думать не только о себе.
Я промолчала.
Она без спроса открыла холодильник.
— Ой, да у тебя почти пусто.
— Я покупаю продукты тогда, когда они нужны.
— Так нельзя. Мужчина должен домой приходить, а там его ужин ждет.
— У меня нет мужчины.
— Пока нет.
Она достала контейнер с котлетами и поставила его на полку холодильника.
— На пару дней тебе хватит.
— Спасибо, но не стоило.
Я медленно повернулась к ней.
— Татьяна Сергеевна, скажите прямо: зачем вы пришли?
Она вздохнула, словно я вынудила ее говорить о чем-то очевидном.
— Хочу, чтобы вы с Антоном помирились.
— Мы расстались.
— Ой, расстались они. Поссорились, подумаешь. Молодые всегда ссорятся.
— Это была не ссора из-за мелочи.
— Мужчина не обязан перед женщиной отчитываться.
— Я не требовала отчета. Я всего лишь спросила, что он собирается делать со своей жизнью.
— А что ему делать? Он работает.
— Он может учиться. Может искать работу получше. Может съехать отдельно. Может хотя бы перестать ждать, что кто-то другой решит за него все проблемы.
— Ты хочешь переделать его под себя.
Она сжала губы в тонкую линию.
— Слишком уж ты за деньги цепляешься.
— Речь не о деньгах. Речь об ответственности.
— А квартира твоя откуда взялась? Тоже из ответственности?
— Именно. Я работала, откладывала, оформила ипотеку, несколько лет никуда не ездила отдыхать и сама выплачиваю за нее деньги.
— Ну вот теперь можно и мужу помочь.
— Мужу — может быть. Но взрослому мужчине, который считает, что женщина должна его слушаться, — нет.
Татьяна Сергеевна резко поднялась из-за стола.
— Вот теперь все ясно. Показала настоящее лицо. Жадная. Самовлюбленная. Думаешь, раз у тебя есть квартира и машина, ты лучше остальных?
— Нет. Я думаю, что имею право сама решать, с кем мне жить.
— Антон найдет нормальную женщину. Не такую карьеристку, как ты.
Она уже стояла в прихожей, вся красная от злости, с дрожащими пальцами у воротника пальто.
— Ты еще пожалеешь, что так с ним поступила.
— Может быть, — спокойно ответила я. — Но сейчас я жалею только о том, что слишком долго закрывала на многое глаза.