Дверь за ней захлопнулась, и в квартире еще какое-то время держался тяжелый запах жареного лука. Я постояла посреди кухни, потом открыла холодильник, достала пластиковый контейнер с котлетами и, не раздумывая, отправила его в мусорное ведро.
Антон почти две недели не давал о себе знать. Ни звонка, ни сообщения. А потом вдруг написал:
«Остыла?»
Сообщение я увидела в машине, когда стояла на светофоре. Посмотрела на экран, дождалась зеленого и только потом коротко ответила:
«Нет».
Ответ пришел почти сразу:
«Тогда можем поговорить?»
«О чем именно?»
«О нас».
Встречаться мне совсем не хотелось. Но я понимала: если поставить точку через переписку, потом он обязательно скажет, что я просто сбежала, не дала ему объясниться, испугалась нормального разговора.
Мы договорились увидеться в маленьком кафе неподалеку от моего офиса.
Антон опоздал минут на десять. Зашел, сел напротив меня, положил телефон на стол экраном вверх и, даже не открыв меню, попросил чай.
— Ты стала другой, — произнес он после короткой паузы. — Какая-то ледяная.
— Я такой и была, — спокойно ответила я.
— Нет. Раньше ты меня любила.
— Раньше я верила, что ты способен меняться.
— Я тебя об этом не просил.
Он отвернулся к окну, будто там было что-то важнее нашего разговора.
— Мама считает, что ты нарочно меня унизила.
— Твоя мама много чего считает.
— Она мне зла не желает.
— Возможно. Только ей удобно, чтобы ты оставался таким, каким она привыкла тебя видеть.
Антон резко посмотрел на меня.
— Ты не имеешь права так о ней говорить.
— Почему? Потому что это похоже на правду?
— Ты опять ведешь себя так, будто умнее всех. Почему ты постоянно разговариваешь со мной с таким видом, словно лучше меня знаешь, как устроена жизнь?
— Потому что я вижу, как ты живешь. И вижу, что тебе самому это подходит.
— Меня моя жизнь устраивает.
— Тогда перестань жаловаться, что денег нет. Ты каждый раз покупаешь мне кофе или цветы, а потом вздыхаешь, что до зарплаты еще две недели.
Он сжал губы и отвел взгляд.
— Я мужчина. Я должен ухаживать за девушкой.
— Ухаживай. Только не превращай это в подвиг. Мне не нужен человек, который потом будет считать каждый букет и каждую чашку кофе доказательством того, что я ему что-то обязана.
Пальцы Антона напряглись на краю стола.
— Ты всегда все портишь.
— Что именно я испортила?
— Нормальные отношения. С тобой все обязательно должно быть сложно.
— Отношения не обязаны быть сложными. Сложной бывает жизнь. А люди рядом либо поддерживают друг друга, либо медленно тянут вниз.
— Я тебя никуда не тяну.
— Ты хочешь, чтобы я приняла тебя полностью. Со всеми твоими привычками, решениями и бездействием. Но меня такую, какая я есть, ты принять не можешь. Тебя раздражает моя работа, мои доходы, моя квартира, мой характер. Ты хочешь, чтобы я стала тише, мягче, проще. Удобнее.
— Я хочу, чтобы ты меня уважала. В отношениях мужчина должен быть главным.
— Тогда почему этот «главный» мужчина не может сам снять жилье, нормально определиться с работой и принять решение без звонка маме?
— Не надо впутывать сюда маму.
— Она звонит мне каждый день.
— Потому что переживает.
— Нет. Потому что ты разрешаешь ей распоряжаться твоей жизнью.
Он посмотрел так, будто я произнесла что-то совершенно невозможное.
— То есть ты вот так просто меня бросаешь?
— Я не бросаю. Я заканчиваю отношения. Потому что мне не подходит твой подход к жизни.
— У меня нормальная жизнь.
— Для тебя — возможно.
— А ты кто такая, чтобы решать, нормальная она или нет?
За соседним столиком какая-то девушка смеялась, прикрывая рот ладонью. За окном проплывали автобусы, мокрый снег ударялся о стекло и тут же превращался в прозрачные потеки.
Антон долго молчал. Потом вдруг сказал:
— Ты еще сама ко мне приползешь.
Я даже не сразу осознала, что он только что произнес.
— Что?
— Когда поймешь, что одна ты никому не нужна. Я найду женщину лучше тебя.
— Найди.
— Не язви. Ты считаешь всех вокруг дураками, а себя единственной умной.
— Нет, Антон. Я просто не хочу жить с человеком, который уверен, что он главный только потому, что его так воспитали.
Он уже не выглядел злым. Скорее растерянным. Будто привык, что в какой-то момент его обязательно пожалеют, уступят, откроют дверь. А теперь перед ним была закрытая дверь, и никто не собирался поворачивать ключ.
Я поднялась, надела пальто и вышла из кафе.
На улице было промозгло, темно и сыро. Я дошла до машины, села за руль и несколько минут просто сидела, не включая двигатель. В салоне было тихо, только по стеклу скатывались капли растаявшего снега.
Телефон зазвонил.
Татьяна Сергеевна.
Я смотрела на экран, пока вызов не оборвался. Через несколько секунд она набрала снова. Потом еще раз. На четвертом звонке я все-таки ответила.
— Дарья, ты где? — голос у нее был напряженный. — Антон сказал, что вы встречались.
— Да, встречались.
— И что ты опять на него надавила. Он пришел сам не свой. У него, между прочим, сердце. Ты его просто добиваешь.
— Татьяна Сергеевна, мы расстались.
Она шумно втянула воздух, будто я сказала что-то неприличное.
— Как это — расстались? Нет, нет, это невозможно. Антон тебя любит.
Я закрыла глаза и устало откинулась на подголовник.
— Я не хочу с ним жить.
— Таких мужчин, как Антон, сейчас днем с огнем не найдешь.
— Очень на это надеюсь.
На другом конце повисла пауза. А потом ее голос стал жестким, почти холодным:
— Ты думаешь, он ничего не добьется? Добьется. Еще как добьется. Он встретит такую женщину, что ты потом со своей квартирой локти кусать будешь.
— Татьяна Сергеевна, я не имею привычки жалеть о людях, от которых сама ушла.
— Какая же ты бессердечная. Как можно говорить об этом так спокойно?
— Потому что я устала жить с постоянным страхом кого-нибудь расстроить.
Я отключила звонок, завела машину и только тогда выдохнула.
В тот момент я еще не знала, что спустя неделю Антон появится снова. И на этот раз он придет не один.