«Ты давно уже никого не слышишь, кроме собственного расписания.» — сказал он с презрением, отодвинув стул и сцепив руки за спиной у окна

Тщеславие в доме стало невыносимо и мерзко.

— Вот именно, всё у тебя снова сводится к пояснице, аптечной мази и бытовым колкостям, — раздражённо поморщился Артём, приблизился к кухонному острову и тяжело опёрся о него сжатыми кулаками. — Никакой глубины, никакого понимания. Раз уж мы начали, давай без притворства: я устал делать вид, будто между нами всё нормально. Я больше не хочу задыхаться в этом браке только потому, что так «положено». В моей жизни появился человек, который меня понимает, принимает мои идеи, вдохновляет двигаться дальше и смотрит на меня как на мужчину, а не как на удобный предмет мебели при доме.

Наталья неторопливо защёлкнула крышку контейнера, дождалась сухого щелчка и убрала его на среднюю полку холодильника.

— Любопытно, — сказала она почти буднично, прислонившись бедром к столешнице. — И как зовут эту прекрасную музу? Не та ли это юная стажёрка из вашего отдела, у которой ресницы длиннее квартального отчёта?

— Её зовут Валерия, — резко произнёс Артём, будто защищал не любовницу, а научную диссертацию. — И она, между прочим, дипломированный специалист по связям с общественностью. Ей двадцать семь. У неё живой, незамыленный взгляд на мир, потрясающая энергия и редкая способность видеть в человеке потенциал. Рядом с ней я снова чувствую себя молодым. Будто мне не за пятьдесят, а тридцать, и впереди ещё огромная дорога, настоящие открытия, жизнь без этой вечной серости.

— Как повезло вашей компании, что в логистике теперь водятся такие возвышенные создания, — Наталья не дрогнула ни лицом, ни голосом, хотя внутри поднималась холодная, плотная злость. — Ну что ж, романтик, расскажи тогда, как ты видишь дальнейшее развитие событий. Чемодан будешь собирать сегодня или подождёшь до конца смены?

Артём снисходительно хмыкнул, качнул головой и устроился на краю стола, небрежно закинув ногу на ногу. Его новые белые кроссовки сияли так вызывающе, будто тоже участвовали в этом спектакле.

— Вот теперь мы подошли к самому важному, дорогая, — проговорил он мягким, почти ласковым тоном, от которого Наталье стало ещё противнее. — Вещи собирать придётся не мне. А тебе. Я за последние дни всё спокойно взвесил и понял: нам нужно поступить цивилизованно. Без склок, без унизительных сцен, без грязи.

— Надо же, — Наталья скрестила руки на груди. — И на каком основании, интересно, выезжать должна именно я?

Она смотрела на него с почти исследовательским вниманием. Ей было любопытно, где у человека, окончательно оторвавшегося от реальности, заканчивается самоуверенность и начинается откровенное безумие.

— Потому что этот дом для меня не просто недвижимость, — торжественно заявил Артём и даже развёл руками, словно выступал перед аудиторией. — Это мой проект, моё пространство, место моей силы. Здесь участок, сад, хозяйство, статус. Всё это требует мужского контроля, твёрдой руки, постоянного участия. Тебе одной такой особняк совершенно ни к чему. Ты в нём утонешь со своими банками, огурцами и вязанием. Зачем женщине твоего возраста такие площади? Тебе будет тяжело, да и смысла нет.

Наталья промолчала. Она дала ему возможность говорить дальше, потому что каждое новое слово становилось всё ценнее. Артём же воспринял её молчание как растерянность, а может, даже как начало согласия, и заметно приободрился.

— Я ведь не чудовище, — продолжил он уже великодушно, постукивая пальцами по столешнице. — Мы всё-таки больше двадцати лет прожили вместе. Я это учитываю. Поэтому готов снять тебе хорошую однокомнатную квартиру в спокойном районе. Небольшую, уютную, без лишних хлопот. Оплачу сразу три месяца вперёд. Там рядом зелёная зона, поликлиника почти через дорогу, рынок с нормальными овощами. Будешь гулять, отдыхать, жить размеренно, без нервов, как и положено женщине, которой пора подумать о спокойствии. А мы с Валерией переедем сюда насовсем. Освежим интерьер, уберём весь этот старомодный налёт, сделаем лёгкий ремонт и наконец вдохнём в дом новую жизнь.

— То есть ты совершенно серьёзно предлагаешь мне покинуть собственный дом и переселиться в съёмную однушку где-нибудь на окраине, чтобы твоя двадцатисемилетняя избранница могла занять нашу спальню? — уточнила Наталья.

В её голосе не было истерики. Скорее в нём звучал интерес человека, наблюдающего редкий клинический случай.

— Не искажай, — Артём раздражённо дёрнул щекой. — Это не твой личный дом. Он общий. Семейный. Мы строили его, когда были в браке. Я вложил сюда лучшие годы, здоровье, силы. По закону имущество всё равно будет делиться. Но суд — это долго, дорого и неприятно. Если начнёшь упираться, я подам на раздел, дом уйдёт перекупщикам за копейки, и в итоге мы оба проиграем. А так ты получаешь крышу над головой, моё уважение и возможность спокойно встретить старость без позора и скандалов.

— Какая глубокая забота о моём душевном равновесии, — сухо сказала Наталья. — Почти трогательно. И когда, по твоему расчёту, я должна освободить территорию?

— Идеально было бы к вечеру субботы, — деловито ответил Артём.

Он явно решил, что переговоры идут блестяще, и это придало ему ещё больше уверенности.

— В субботу Валерия как раз заканчивает работу пораньше. Мы хотели приехать, пожарить форель на углях, открыть хорошее сухое вино и отметить начало нового этапа. Так что постарайся к выходным собрать личные вещи, одежду, документы, ну и посуду, если тебе особенно жалко что-то оставлять. Машину для перевозки я, так уж и быть, оплачу сам.

— Благодарю, — Наталья оттолкнулась от столешницы и направилась к выходу. — Ты сегодня особенно щедр. Мне нужно всё обдумать и подготовиться.

— Вот видишь, — бросил ей вслед Артём с самодовольным удовлетворением. — Я всегда знал, что в глубине души ты разумная женщина.

Она уже не обернулась. А он достал телефон с таким победным видом, будто только что выиграл важнейшие дипломатические переговоры и спешил доложить своей юной вдохновительнице о первых успехах.

Следующие три дня дом жил в странной, почти звенящей тишине. Артём расхаживал по комнатам как хозяин, который мысленно уже сменил замки и расставил новую мебель. Он мурлыкал себе под нос легкомысленные мелодии, задерживался у зеркала в прихожей, поправлял воротник, втягивал живот и рассматривал профиль. В гостиной он даже начал переставлять книги, уверяя, что тяжёлые тома классиков в тёмных переплётах «давят на пространство» и совершенно не сочетаются с современным минимализмом.

Наталья не спорила. Она не рыдала в подушку, не обзванивала подруг, не жаловалась на предательство и не устраивала вечерних сцен с разбитой посудой. Снаружи она выглядела спокойной настолько, что Артём, кажется, окончательно уверился в своей победе.

В четверг утром Наталья села за руль и поехала в город. Сначала она заехала к нотариусу на улицу Грушевского и получила свежую заверенную копию брачного договора. Затем отправилась в ЦНАП, где заказала расширенную выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. После этого она направилась в охранную фирму, которая обслуживала их коттеджный посёлок.

Директор агентства, седой отставной подполковник, знал Наталью ещё с тех времён, когда согласовывалась система безопасности всего посёлка, и принял её в своём кабинете без лишних вопросов.

Бонжур Гламур