«Ты давно уже никого не слышишь, кроме собственного расписания.» — сказал он с презрением, отодвинув стул и сцепив руки за спиной у окна

Тщеславие в доме стало невыносимо и мерзко.

Он без спешки просмотрел принесённые Натальей бумаги, несколько раз задержался взглядом на печатях, затем коротко кивнул и спокойно пообещал: в субботу дежурная группа будет наготове и выедет к дому сразу же, как только поступит сигнал с тревожной кнопки.

К субботнему полудню день выдался почти праздничным. Небо сияло густой весенней синевой, тёплый ветерок перебирал верхушки молодых сосен вдоль забора, а во дворе стоял запах прогретой земли, смолы и свежей хвои. Артём с утра укатил в город и, демонстративно хлопнув дверцей машины, бросил напоследок, что вернётся к трём — «и уже не один».

Но ждать до трёх не пришлось. Без пяти половина третьего со стороны ворот послышался хруст гравия под шинами. По дорожке медленно подъехал серебристый кроссовер Артёма, тот самый, купленный три года назад в кредит, за который ему ещё предстояло выплачивать внушительный остаток. Дверца со стороны пассажира распахнулась, и наружу легко выскользнула хрупкая девушка в обтягивающих белых джинсах, короткой бежевой кожаной куртке и огромных тёмных очках, скрывавших половину лица. На блестящих пухлых губах у неё застыла улыбка человека, заранее уверенного в своей победе.

Артём, изображая заботливого кавалера, торжественно поднял крышку багажника. Оттуда он вытащил два больших глянцевых чемодана кораллового цвета и пакет с эмблемой дорогого рыбного супермаркета.

— Проходи, милая, располагайся, считай, что ты уже дома, — громко, нарочито уверенно объявил он, так, чтобы его голос наверняка разнёсся по всему участку. Чемоданы он покатил к широким гранитным ступеням. — Воздух здесь потрясающий, тишина, сосны, никакой городской пыли. Я же говорил: это совсем другой уровень жизни.

— Ой, Артём, терраса вживую вообще огромная! На фото она выглядела скромнее, — протянула гостья звонким, слегка капризным голоском, постукивая тонкими каблуками по каменной плитке. — Только вот эти ужасные горшки с геранью надо сразу убрать. Они как из пансионата для пенсионеров. Мы поставим большие белые кашпо с бамбуком, сейчас это очень модно.

В этот момент входная дверь открылась почти бесшумно. На пороге стояла Наталья. На ней были тёмно-синие строгие брюки, белая шёлковая блузка с безупречно отглаженным воротником, волосы собраны в гладкий элегантный узел. В руке она держала чашку свежего кофе, над которой тонкой струйкой поднимался аромат корицы.

Самодовольная улыбка Валерии на секунду поплыла. Девушка резко сдвинула очки на макушку и растерянно глянула на Артёма.

— Артём, ты же говорил, что вопрос с прежней жильчихой решён окончательно, — недовольно протянула она, кривя губы, покрытые розовым блеском. — Ты сказал, что дом к нашему приезду будет полностью свободен.

— Наталья, почему ты до сих пор здесь? — лицо Артёма мгновенно потемнело. Он оставил чемоданы у крыльца и шагнул вперёд, словно собирался загородить собой спутницу. — Мы же ясно договорились: к трём тебя здесь быть не должно. Где вещи? Почему у ворот не стоит машина для переезда? Я тебя нормально просил, по-человечески, без дешёвых сцен.

— Сцен здесь нет, — ровным голосом ответила Наталья и сделала маленький глоток кофе. — Я просто вышла подышать и ещё раз посмотреть на свои владения. Проходи внутрь, Артём. Нам пора поставить последнюю точку в этом занимательном представлении. А твоя спутница пусть пока побудет на улице, среди герани и свежего воздуха. В дом я её не приглашала.

— Это просто хамство! Я не собираюсь стоять у порога с чемоданами! — взвизгнула Валерия и нервно дёрнула ремешок дорогой сумки. — Артём, разберись сейчас же, иначе я вызываю такси и возвращаюсь в город!

— Тише, моя хорошая, всё решится буквально за пару минут, — засуетился он, бросив на жену взгляд, полный злости. — Подожди на террасе, посмотри пока на сосны. Сейчас я быстро всё улажу. У женщины, видимо, запоздалая истерика. Такое бывает в кризисном возрасте.

Он почти ворвался в прихожую, с силой захлопнул за собой тяжёлую входную дверь и обернулся к Наталье с таким видом, будто собирался разнести дом по кирпичику. Она же спокойно прошла в гостиную, поставила чашку на блюдце и опустилась в глубокое кресло возле журнального столика.

— Ты вообще понимаешь, что устраиваешь? — прошипел Артём, нависая над ней и едва не брызгая слюной. — Решила унизить меня перед молодой девушкой? Думаешь, если закатишь спектакль на крыльце, я передумаю и останусь? После такого я тебе на съёмную квартиру ни гривны не дам. Пойдёшь куда хочешь, хоть на вокзал. Собирай свои шмотки немедленно, иначе я сам выброшу их за забор прямо на дорогу.

— Сядь на диван и помолчи, — сказала Наталья.

Она произнесла это негромко, но в её голосе прозвучал такой холодный металл, что Артём оборвался на полуслове и машинально отступил. На мгновение он даже растерялся.

— Хватит размахивать руками и бросаться громкими фразами, ты не на митинге, — добавила она. — Лучше посмотри на стол.

На тёмной стеклянной поверхности журнального столика лежала плотная папка из дорогого картона с золотым тиснением. Рядом аккуратной стопкой были разложены несколько листов формата А4 с синими гербовыми печатями.

— Это ещё что за бумажки? — буркнул Артём с плохо скрытым раздражением, но всё же опустился на край кожаного дивана. Взгляд его прилип к документам.

— Бумаги, которые отлично лечат внезапные приступы избирательной памяти, — спокойно пояснила Наталья. — Вот здесь — нотариально заверенная копия нашего брачного договора от четырнадцатого мая две тысячи двенадцатого года. Того самого договора, который ты тогда едва ли не на коленях просил меня подписать, когда кредиторы из-за твоего шиномонтажа грозили оставить тебя без последнего имущества. Напомнить содержание пункта четыре точка два?

Артём медленно протянул руку, взял верхний лист и начал читать. Сначала он скользил глазами по строкам с привычной самоуверенностью, но уже через несколько секунд цвет стал уходить с его ухоженного лица. Румянец исчез, кожа приобрела неприятный сероватый оттенок.

— Земельный участок с кадастровым номером, указанным в первом разделе, а также все сооружения, расположенные на нём, включая жилой дом, хозяйственные постройки и баню, являются и признаются личной раздельной собственностью супруги как во время брака, так и после его прекращения по любому основанию, — Наталья произнесла фразу наизусть, даже не посмотрев в документ. — А вот второй комплект бумаг — свежая выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. Там ясно указано: единственным владельцем объекта площадью двести сорок квадратных метров является Наталья Андреевна. Только Наталья Андреевна. Твоей доли здесь нет, никогда не было и появиться ей неоткуда.

— Но… мы же… — Артём судорожно сглотнул, и ворот модной футболки вдруг будто сжал ему горло.

Бонжур Гламур