Он дернул ворот пальцем, будто ткань и правда вдруг стала душить.
— Мы ведь жили здесь как семья, я тоже сюда деньги вкладывал! — голос Артёма сорвался на нервный хрип. — Кухню кто оплачивал? Перила у мастера кто заказывал? Это не раздел имущества, а какой-то грабёж среди дня! Такой брачный договор в суде развалится за пять минут. Любой адвокат подтвердит: условия явно загоняют меня в заведомо проигрышное положение!
— Не неси ерунды, Артём. Ты сам прекрасно понимаешь, как подобные споры рассматриваются, — холодно остановила его Наталья. — Участок покупался и дом строился на деньги, которые мои родители перевели мне по договору дарения. Остальная часть суммы была получена от продажи моей квартиры, купленной ещё до брака. Все платежи, выписки, договоры и банковские подтверждения подшиты и хранятся там, где им положено. А твои перила и кухонный гарнитур суд, если до него дойдёт, признает обычными расходами на совместный быт. Самое большее, на что ты сможешь претендовать после месяцев нервов и заседаний, — это компенсация какой-нибудь трети стоимости кухонных шкафчиков с учётом десяти лет износа. Да и то только в том случае, если найдёшь чеки, которые, насколько я помню, ты выбросил ещё восемь лет назад.
Артём опустился глубже в диван. Руки бессильно легли на колени, пальцы несколько раз судорожно сжались и разжались. Он моргал часто, растерянно, словно перед ним неожиданно погас свет. Вся его показная самоуверенность, юношеская наглость и победная важность исчезли так быстро, будто их никогда и не было. На их месте остался уставший, резко постаревший мужчина с потускневшим взглядом и заметной проплешиной на макушке.
— Наташ… ну мы же не чужие, — произнёс он уже совсем иначе: мягко, жалко, почти заискивающе. От недавнего начальственного тона не осталось ни следа. — Зачем ты сразу так, по-жёсткому? Ну сорвался человек, оступился. С кем не бывает? В нашем возрасте всякое в голову лезет. Ты же умная, ты должна понимать: это минутное помрачение, глупость. Какая Валерия? Господи, да она мне почти в дочери годится. О чём мне с ней разговаривать через неделю? Давай просто забудем всё, что сегодня прозвучало. Я сейчас выйду, посажу её в такси и отправлю куда подальше. А мы начнём заново. Съездим куда-нибудь в санаторий, отдохнём, подлечимся, придём в себя.
— Нет, Артём. Никакого «заново» у нас не будет, — отчеканила Наталья и поднялась из кресла. — В одном ты сказал правду: я действительно не становлюсь моложе. И именно поэтому я не собираюсь тратить ни минуты оставшейся жизни на обслуживание мужчины, который считает меня скучной обузой, а сам мечтает выставить меня из моего дома ради чьих-то длинных ресниц.
Она вынула из кармана брюк маленький пластиковый брелок с красной кнопкой и спокойно положила его на стол рядом с папкой документов.
— У ворот уже несколько минут стоит машина группы быстрого реагирования. Если через десять минут ты, твои сумки и твоя вдохновительница не покинете территорию моего участка, ребята в бронежилетах помогут вам быстрее определиться с направлением движения. Заявление на развод я подала сегодня утром через «Дію». Уведомление придёт тебе в личный кабинет.
В этот момент входная дверь тихо скрипнула. В проёме показалась Валерия — насупленная, недовольная, с поджатыми губами.
— Артём, ты долго ещё там будешь? — протянула она капризно, переступая с одной ноги на другую. — Я замёрзла, тут сквозняк ужасный. Ты мои вещи в спальню занесёшь или мне самой всё таскать?
Артём медленно повернул голову к своей юной музе. Лицо у него исказилось — в нём смешались злость, паника и унизительное бессилие.
— Да замолчи ты уже со своими чемоданами! — внезапно взвизгнул он, вскакивая с дивана. — Прилипла ко мне со своими ресторанами, бамбуком и великими планами! Марш в машину!
Валерия на секунду застыла. Глаза её округлились, нижняя губа обиженно дрогнула.
— Это ты на меня орёшь? — выпалила она, быстро приходя в себя. — Да пошёл ты сам знаешь куда со своим идиотским домом и обещаниями! Старый нищеброд! Рассказывал про миллионы, а сам перед женой на задних лапках прыгаешь!
Она с такой силой хлопнула дверью, что в шкафу тонко звякнули стеклянные вставки. Через мгновение по гравию за окном застучали её каблуки — быстро, зло, торопливо, в сторону калитки.
Артём остался стоять посреди просторной светлой гостиной. Он тяжело дышал и смотрел на Наталью с тем выражением, с каким смотрит побитая собака, вдруг понявшая, что жалость больше не сработает.
— Наташ, ну пожалуйста… — выдавил он. — Куда мне сейчас идти? У меня же кредит за машину съедает почти половину зарплаты. Я даже нормальную квартиру снять не смогу, пока квартальную премию не дадут…
— Можешь арендовать хорошую уютную однокомнатную квартиру в спальном районе, — ровно ответила Наталья, почти дословно возвращая ему его же фразу трёхдневной давности. — Там спокойно, рядом отличный парк, поликлиника буквально через дорогу и рынок, где недорогие овощи. Будешь гулять, дышать свежим воздухом и вести тихую размеренную жизнь.
Она взглянула на большие настенные часы в бронзовой раме.
— У тебя осталось семь минут. Одежду из гардеробной я сложила в твои спортивные сумки. Они стоят в прихожей, возле двери. Ключи от дома и пульт от ворот оставь на тумбе.
Собираться Артёму почти не пришлось. Когда мужчина наконец понимает, что перед ним больше не покорная женщина, готовая терпеть унижение ради видимости семьи, он удивительно быстро теряет желание спорить. Артём ссутулился, молча поднял тяжёлые дорожные сумки, положил связку ключей на зеркальную полочку у входа и, не оборачиваясь, поплёлся к двери, шаркая подошвами.
Наталья стояла у кухонного окна, обхватив ладонями чашку с уже остывающим кофе, и смотрела, как серебристый кроссовер медленно сдаёт назад по подъездной дорожке. Машина вывернула на центральную улицу посёлка и вскоре исчезла за поворотом. Следом, не торопясь и очень деловито, тронулась машина охраны, словно ставя аккуратную точку в этой нелепой сцене.
В доме наступила чистая, глубокая тишина. Никто больше не двигал раздражённо стулья, не ворчал из-за якобы недосоленной запеканки, не оставлял в воздухе тяжёлый след чужого дешёвого парфюма. Пахло деревом, свежей выпечкой и весенним ветром, который проникал в кухню через приоткрытую створку окна.
Наталья вернулась к столу, убрала папку с брачным договором обратно в ящик, потом открыла холодильник и достала контейнер с творожной запеканкой. Она отрезала два плотных сладких куска, щедро полила их вишнёвым вареньем и съела с неожиданным удовольствием.
Иногда, чтобы в доме снова стало светло, спокойно и по-настоящему уютно, нужно совсем немного — вовремя выставить за порог тех, кто решил, будто имеет право распоряжаться чужой жизнью.
