В тот момент в представлении Андрея наша общая квартира внезапно стала исключительно его территорией.
Ирина Николаевна приехала спустя несколько дней. Осталась, как выяснилось потом, не на неделю и даже не на две. Она прожила у нас семь недель.
За это время она успела привести к нам свою приятельницу, переставить половину кухонных вещей «как удобнее», а однажды вообще сказала, что маленький столик в комнате надо вынести, потому что, по её словам, «он всё равно никому не нужен».
Со свекровью я тогда уже не выясняла отношения.
Я пыталась говорить с мужем.
И довольно быстро поняла: ничего другого, кроме уже услышанного, он мне не скажет.
Через несколько месяцев мы подали документы на развод.
О наследстве Андрей узнал не от меня.
Прошлой осенью умерла моя двоюродная тётя. Она жила одна, своих детей у неё не было, а со мной она была близка ещё с тех времён, когда я была ребёнком.
После неё остался дом примерно в сорока километрах от города.
Дом был самый обычный: кирпичный, в два этажа. На первом — кухня, гостиная и маленькая комната. На втором — ещё две комнаты. Участок был чуть меньше восьми соток: несколько старых яблонь, теплица, давно требующая ремонта, и сарай, где хранились инструменты.
Я вовремя занялась документами и обратилась к нотариусу. Когда все наследственные вопросы были закрыты, а право собственности наконец зарегистрировали, я начала ездить туда по выходным.
Сначала всерьёз думала продать этот дом.
Но потом пришла весна. Я провела там несколько тёплых, спокойных дней и поняла, что спешить не хочу.
Проверила отопление, заказала москитные сетки, вызвала мастера, чтобы он починил одну расшатавшуюся ступеньку на крыльце. В комнате на втором этаже разобрала старые коробки: часть вещей раздала, часть решила оставить.
Мне нравилось, что я могу всё делать без спешки.
Никто не указывал, куда ставить шкаф. Никто не спрашивал, зачем мне ещё одно кресло. Никто не объяснял, что занавески нужно купить другие, потому что эти «не подходят».
Андрею о доме я ничего не говорила. Но город у нас не такой уж большой, общие знакомые после развода никуда не исчезли, поэтому долго такая новость всё равно не могла оставаться тайной.
В начале июня он написал:
«Слышал, тебе тётин дом перешёл».
Я ответила коротко:
«Да».
Почти сразу пришло следующее сообщение:
«Тот, который за городом?»
«Он самый».
На этом разговор вполне мог закончиться, но Андрей вдруг продолжил:
«Продавать собираешься?»
Я написала, что пока не решила.
Через день он снова появился в сообщениях.
Стал спрашивать, далеко ли дом от трассы, есть ли там отопление, нормально ли зимой чистят дорогу.
Я не выдержала и прямо спросила:
«Ты что, купить его хочешь?»
Андрей прислал смеющийся смайлик.
«Да нет, просто интересно».
Ещё через несколько дней он поинтересовался:
«Ты теперь каждые выходные там проводишь?»
Я ответила:
«Часто».
На этот раз он написал не сразу.
«Повезло тебе. В городе летом невозможно дышать».
Тогда я не придала этим словам особого значения.
И очень зря.
На следующей неделе мне позвонила Ирина Николаевна.
Её номер у меня всё ещё был сохранён, и я довольно долго смотрела на экран, прежде чем нажать кнопку ответа. Решила, что, возможно, произошло что-то действительно серьёзное.
Но она заговорила бодро, почти весело:
— Ну как ты там? Совсем нас забыла?
Я даже не сразу нашла, что ответить.
Мы уже полтора года не были родственниками. Да и до развода наши отношения никак нельзя было назвать тёплыми.
Ирина Николаевна сначала поговорила о погоде, потом спросила, работаю ли я всё на том же месте, а после этого как будто невзначай свернула к теме дома.
— Андрей сказал, тебе хороший домик достался.
— Обычный дом.
— Просторный?
— Мне хватает.
— А на первом этаже тепло?
Вот тут я насторожилась.
— Тепло.
Она ненадолго замолчала, а потом спросила:
— Там внизу отдельная комната есть или только гостиная?
Я ответила, что есть небольшая комната.
— А санузел где расположен?
— Ирина Николаевна, вы дом покупать собираетесь?
Она рассмеялась так, будто я сказала что-то невероятно смешное.
— Ой, да зачем он мне нужен. Просто спрашиваю. Я ведь по лестницам ходить не люблю, вот и подумала.
Что именно она там успела подумать, я уточнять не стала.
Мы попрощались, и я решила, что на этом тема закрыта.
По крайней мере, тогда мне так казалось.
В субботу они приехали к воротам.
Когда Андрей и его мать вышли из машины, я не бросилась им навстречу. Калитка была заперта: я работала за домом и всегда закрывала её, если находилась на участке одна.
Андрей подошёл ближе к воротам.
— Привет. Открой.
— Зачем вы приехали?
Он улыбнулся так, словно мой вопрос был чистой формальностью.
— Дом посмотреть.
Ирина Николаевна в это время внимательно разглядывала окна первого этажа.
— Красиво у тебя, — заметила она. — Я думала, он меньше.
На её плече висела большая сумка.
Почему-то именно эта сумка сразу привлекла моё внимание. С такими вещами обычно не заезжают «на десять минут посмотреть».
— Вы заранее предупредить не могли? — спросила я.
Андрей пожал плечами.
— Я утром писал.
— Ты написал: «Ты дома?» Я спросила, зачем тебе это, но ответа не получила.
— Я за рулём был.
Ирина Николаевна уже подошла к калитке почти вплотную.
— А та комната внизу — это вот это окно?
Она указала рукой на боковую стену.