В документах, как пояснил нотариус, отдельно фиксировалось, что передача денег не имеет отношения к попыткам спрятаться от обязательных платежей или обойти сборы.
Антон всё ещё сомневался. Внутреннее чутьё мелкого хитреца подсказывало ему, что за этой аккуратной схемой может скрываться подвох. Но жадность оказалась сильнее осторожности, а полное незнание юридических тонкостей окончательно добило последние сомнения. Он бросил на меня быстрый взгляд. Я сидела тихо, втянув голову в плечи, и всем своим видом изображала растерянную, покорную дурочку.
— Ладно, — махнул он рукой. — Подписывай, мам. Главное, что жильё оформят на тебя.
Валентина Сергеевна, окрылённая мыслью, что ловко провела систему и не отдаст государству ни лишней гривны, принялась широко и уверенно расписываться везде, куда ей указывал нотариус.
Она не читала. Вообще. Не задержалась взглядом на приложении под номером три, напечатанном мелким шрифтом. Не попыталась разобраться в сухих формулировках и юридических оборотах.
А смысл этих формулировок был предельно простым — и для неё разрушительным. По договору я выдавала Валентине Сергеевне целевой заём на приобретение квартиры под тридцать процентов годовых. Срок возврата — три месяца. Если деньги не возвращаются вовремя, квартира, выступающая предметом залога, переходит в мою собственность во внесудебном порядке через исполнительную надпись нотариуса. Более того, Антон, выступив поручителем, даже не удосужился прочесть отдельный лист и тоже поставил подпись, тем самым обязавшись отвечать по долгу всем своим имуществом.
Оформление закончилось. Антон едва не светился от довольства. Валентина Сергеевна смотрела на меня с таким выражением, будто уже поставила меня на место и окончательно доказала своё превосходство.
— Ну что, Мария, — произнесла она, убирая ключи в сумочку, — теперь поняла, как нужно правильно вести дела?
— Поверьте, Валентина Сергеевна, — я улыбнулась совершенно искренне, — поняла лучше многих.
Прошло ровно три месяца.
Мы успели переехать в новую квартиру. Я выбрала красивую мебель, продумала каждую мелочь, создала уют, заказала дорогие шторы. Антон тем временем наслаждался жизнью победителя. Он собирал у нас приятелей, устраивал шумные посиделки, выводил гостей на террасу, демонстрировал вид из окон и с важным видом рассказывал, каким невероятным предпринимательским чутьём обладает, раз сумел заполучить такую роскошь.
О свадьбе он, разумеется, всё чаще «забывал». То у него появлялись срочные дела, то начинались важные проекты, то вдруг оказывалось, что момент «энергетически неподходящий». Я не спорила и не требовала объяснений. Просто ждала. День за днём вычёркивала даты в календаре.
Финал наступил в пятницу вечером. С работы я вернулась немного раньше обычного и застала в гостиной почти театральную сцену: Антон развалился на диване, обнимая длинноногую блондинку, а на журнальном столике стояли две пустые бутылки дорогого вина.
Увидев меня, он даже не попытался смутиться. Наоборот, на лице появилось усталое раздражение, словно именно я испортила ему приятный вечер.
— А, ты уже дома, — протянул он, не убирая руки с талии своей спутницы. — Тогда, пожалуй, самое время поговорить начистоту. Знаешь, Мария, я много думал. Мы с тобой слишком разные. Ты какая-то скучная, земная, бытовая. Тебе бы только супы варить да занавески выбирать. А мне нужна вдохновляющая женщина. Мне нужен полёт.
Блондинка тихо фыркнула от смеха.
— В общем, — продолжил Антон, поднимаясь с дивана, — собирай вещи. Даю тебе два дня, чтобы ты освободила квартиру. Только без сцен, пожалуйста. Ты ведь прекрасно помнишь, чьё это жильё. Мама очень расстроится, если ты начнёшь тут что-нибудь ломать или устраивать истерику.
Я неторопливо опустила сумку на пол. Сняла туфли. Прошла на кухню, налила себе бокал минеральной воды, сделала пару глотков и вернулась в гостиную. Потом спокойно посмотрела на него.
— Антон, — сказала я ровным голосом, от которого в комнате будто стало прохладнее. — Ты сегодня маме звонил?
— Мама тут при чём? — он нахмурился. — Я тебе нормально объясняю: убирайся из моей квартиры.
— Из квартиры твоей мамы, — мягко поправила я, садясь в кресло. — Только есть один нюанс. Срок по нашему договору займа закончился вчера в полночь.
— Какому ещё займу? — Антон презрительно скривился. — Ты про ту бумажку у нотариуса? Совсем с ума сошла? Это же была формальность для налоговой!
Я достала из сумки папку с документами и аккуратно положила её на стеклянный столик.
— Нет, Антон. Это не формальность. Это полноценный договор целевого займа с залоговым обеспечением. Валентина Сергеевна получила от меня шестнадцать миллионов гривен под тридцать процентов годовых. Вернуть деньги она должна была вчера. На мой счёт ничего не поступило. Значит, обязательство просрочено.
Блондинка больше не смеялась. Она как-то незаметно отодвинулась от Антона в сторону, будто внезапно решила не иметь к происходящему никакого отношения.
— Что ты несёшь?! — он резко побледнел и шагнул ко мне. — Я сейчас порву эти бумажки, и всё закончится!
— Это копии, — я улыбнулась почти ласково. — Оригиналы хранятся там, где ты до них не доберёшься. И ещё: сегодня утром нотариус уже совершил исполнительную надпись.