— Значит, процедура переоформления собственности уже пошла, — спокойно добавила я. — Квартира, Антон, отныне моя. Абсолютно законно. И, заметь, без долгих судебных спектаклей.
Он застыл посреди комнаты, хватая воздух ртом, как рыба, которую вытащили из воды и бросили на песок. По его лицу было видно: мысли в голове мечутся, но сложиться в понятную картину никак не могут.
И тут в прихожей с грохотом распахнулась дверь. На пороге возникла Валентина Сергеевна. Вся пунцовая, взъерошенная, с перекошенным лицом и каким-то заказным письмом, сжатым в руке так, будто она собиралась его задушить.
— Антон! — заорала она прямо с порога. — Это что такое?! Мне на почте выдали уведомление! Какой ещё долг?! Какая передача квартиры?!
Она почти влетела в гостиную, но резко замолчала, заметив блондинку, меня, сидящую в кресле, и собственного сына, который выглядел так, словно его только что поставили перед расстрельной командой.
— Добрый вечер, Валентина Сергеевна, — я неторопливо приподняла бокал с минералкой. — Мы как раз обсуждаем ваши долговые обязательства. Вы, случайно, не принесли мои сорок миллионов гривен вместе с процентами? Нет? Какая досада.
— Ах ты гадина! — взвизгнула свекровь и рванулась ко мне, выставив вперёд кулаки. — Мошенница! Проходимка! Я сейчас в полицию! Я вас по судам затаскаю! Вы меня обвели вокруг пальца!
Антон успел схватить мать за плечи и удержать, не позволяя ей добраться до меня.
— Мама, прекрати! — крикнул он, хотя сам трясся так, будто стоял босиком на льду.
— Идите куда хотите, Валентина Сергеевна, — произнесла я ровно и поднялась с кресла. — В суд — пожалуйста. Только там очень быстро выяснят, что все документы подписаны вами лично, на каждой странице стоит ваша подпись. Дееспособность вашу никто не оспаривал. Денег у меня взаймы вы брали добровольно. В полицию тоже можете сходить. Там изучат бумаги и объяснят вам, что это не уголовное дело, а обычные гражданско-правовые отношения.
Я сделала несколько шагов и остановилась совсем близко от Антона.
— Ты ведь собирался выкинуть меня отсюда с чемоданом? — спросила я тихо, глядя прямо в его испуганные, мечущиеся глаза. — Решил, что нашёл удобную дурочку, которая всё стерпит и уйдёт молча? Не угадал, дорогой. Дураков здесь ровно двое. И это точно не я. И даже не твоя новая подружка.
Блондинка, видимо, наконец поняла, что пахнет не просто скандалом, а полноценной катастрофой. Она молча подхватила сумочку, скользнула к выходу и исчезла за дверью, даже не попытавшись попрощаться.
— Мария… — голос Антона сорвался. От прежней самоуверенности не осталось ничего. Вся его развязность, ленивое превосходство и наглая улыбка испарились. Передо мной стоял не мужчина, а жалкий перепуганный мальчишка. — Мария, ну послушай… Это же несерьёзно было. Какая блондинка? Так, случайная знакомая, глупость. Мы же любим друг друга. Давай всё забудем, а?
— Забудем? — я рассмеялась. По-настоящему. Звонко, легко, почти с удовольствием. — Нет, Антон. У меня отличная память. А теперь слушайте меня оба очень внимательно.
Я перевела взгляд с побледневшего сына на окаменевшую мать.
— У вас есть ровно два часа, чтобы собрать свои вещи и покинуть мою квартиру. Если после вас останется разгром, грязь или хоть одна сломанная ручка — я внезапно вспомню, что ты, Антон, был поручителем по этому займу. И тогда я заберу твою машину, твои счета и всё остальное, до чего смогу дотянуться законным способом. Отсчёт пошёл.
Не дожидаясь ответа, я развернулась, вышла на широкую красивую террасу и плотно прикрыла за собой стеклянную дверь. За ней сразу приглушились вопли, проклятия и звуки начинающейся истерики.
Вечерний Киев лежал внизу россыпью огней. Тёплый ветер перебирал мои волосы, словно пальцами. Я оперлась ладонями о перила и посмотрела на тёмную ленту Днепра.
Где-то за моей спиной прямо сейчас рассыпался на куски мир двух жадных и самовлюблённых людей. Они слишком долго считали, что имеют право распоряжаться чужой жизнью, чужими деньгами и чужим терпением. Им казалось, что они хитрее всех. Но они забыли одну простую вещь: не стоит копать яму другому, особенно если этот другой прекрасно разбирается в земельном праве и финансовом аудите.
Через два часа входная дверь хлопнула так сильно, что стекло на террасе едва заметно дрогнуло. Я вернулась в гостиную.
Квартира опустела. На полу валялись забытые в спешке вешалки, на столе сиротливо стояли пустые бутылки, а в воздухе ещё витал запах чужой паники.
Я улыбнулась, взяла телефон и набрала номер.
— Алло, Кирилл? — сказала я, услышав знакомый голос. — Привет. Всё получилось. Да, они съехали. Спасибо тебе огромное за этот безупречный договор. Слушай, приезжай завтра ко мне на новоселье. Отметим как следует. Квартира и правда потрясающая. И знаешь, что в ней самое приятное? Здесь совершенно не предусмотрено место для свекрови.
Я положила телефон на стол, включила любимую музыку и направилась на кухню — готовить себе вкусный ужин.
Впереди начиналась новая жизнь. Просторная, светлая, моя. В огромной квартире с панорамными окнами, где больше не было места лжи, манипуляциям и мужчинам, привыкшим жить за чужой счёт.
Я получила именно то, чего хотела. И даже чуть больше.
Потому что месть, как известно, лучше подавать холодной. Но особенно приятно, когда она ещё и юридически оформлена без единой ошибки.