Я молча смотрела на этот почти театральный эпизод с аккуратным присвоением чужого пространства и всё отчётливее понимала: никакой случайностью здесь и не пахло.
Это был не порыв, не внезапная просьба и не «так получилось».
Это была заранее продуманная комбинация.
Меня не просто поставили перед свершившимся фактом. Меня будто заранее завернули, вынесли за пределы моей же жизни и прилепили сверху ярлык: «удобная, потерпит».
Святость — вещь, конечно, прекрасная. Особенно когда нимб надевает один человек, а платить за него приходится другому.
Дмитрий решил примерить на себя роль образцового, бесконечно заботливого сына, только вступительный взнос за это благородство он почему-то внёс моими нервами и моими квадратными метрами.
Причём за моей спиной.
Но устраивать скандал я не собиралась. Истерика — инструмент тех, у кого больше ничего не осталось.
Женщина с высшим экономическим образованием в таких ситуациях не визжит. Она открывает папку и показывает документы.
— Хорошо, — сказала я спокойно, даже слишком спокойно. — Галина, оставьте коробку на полу. Дмитрий, Валентина Сергеевна, прошу на кухню. Немедленно.
Я специально не дала им ни секунды, чтобы собраться с мыслями и снова начать давить на жалость.
Когда свекровь, демонстративно поджав губы, тяжело опустилась на табурет, а Дмитрий встал у подоконника, стараясь выглядеть непричастным, я положила перед собой толстую картонную папку.
— Итак, дорогие родственники, — я заняла место во главе стола и раскрыла документы. — Прежде чем этот румынский сервант окончательно пересечёт порог моей квартиры, предлагаю провести ревизию ваших заблуждений.
— Каких ещё заблуждений? — презрительно усмехнулась Валентина Сергеевна. — Завтра пойду в ЦНАП, Дмитрий меня зарегистрирует, и вопрос закрыт. Он сын, он имеет право.
— Ваш сын сейчас получит редкий шанс сначала послушать, а уже потом снова что-нибудь обещать без моего ведома, — отрезала я так жёстко, что Дмитрий заметно втянул голову в плечи.
Я развернула к ней первый лист.
— Смотрите внимательно, Валентина Сергеевна. Это договор продажи моей комнаты в коммунальной квартире. Комнаты, которая была приобретена мной ещё до брака с вашим сыном.
Следом я положила вторую бумагу.
— А это банковская выписка. В тот же день, когда деньги пришли на счёт, ровно такая же сумма была перечислена застройщику как первый взнос за эту квартиру.
Я достала ещё несколько страниц и разложила их веером.
— Здесь выписки с моей зарплатной карты. Ипотека. Ремонт. Мебель. Уважение, знаете ли, не оплачивается чужими платежами по кредиту, Валентина Сергеевна.
Дмитрий побледнел.
— Оксан, ну зачем ты сейчас всё это вытаскиваешь? Мы же квартиру уже в браке брали, значит, она общая.
— Юрист объяснил мне это куда точнее: твоя доля здесь — ещё не царская корона на голове, Дмитрий, — я посмотрела на мужа с холодной улыбкой. — Мои добрачные деньги не испарились только потому, что в паспорте появился штамп. Если дело дойдёт до суда, я буду подтверждать личный вклад документами: выписками, платежами, датами.
Я постучала пальцем по папке.
— И тогда твоя мечта распоряжаться всей квартирой целиком очень быстро уменьшится до нескольких весьма скромных квадратных метров.