Они легли в одну кровать, но отвернулись друг от друга, заняв противоположные края, будто между ними пролегла холодная бетонная стена.
Марьяна долго не смыкала глаз, всматриваясь в темноту. Ей хотелось верить, что Данил всё-таки услышал её. Осознал, что их брак стремительно скатывается в финансовую и душевную бездну.
Однако окончательно её надежды рассыпались спустя пару недель.
Вечер выдался самым обыденным. Данил прокручивал новости в телефоне, Марьяна неспешно пила чай. Снаружи всё выглядело спокойно, но после той ссоры из‑за посылки напряжение по-прежнему витало в комнате тяжёлым, давящим облаком.
— Слушай, — неожиданно произнёс Данил с подчеркнутой лёгкостью, даже не отрываясь от экрана. — Тут такое дело… Оксана собирается к нам приехать.
Марьяна застыла, не донеся чашку до губ.
— Просто в гости? На недельку? По городу пройтись? — спросила она осторожно, хотя внутри уже нарастала тревога.
— Ну… не совсем. Пожить у нас, — он наконец поднял взгляд, и в нём мелькнула неуверенность. Он прекрасно понимал, что разговор предстоит непростой. — Месяца на два, а может, и дольше. Пока освоится, найдёт работу. У неё ведь нет гражданства, сама понимаешь — это всё быстро не делается.
Марьяна медленно поставила чашку на стол. В груди стало холодно. Речь шла уже не о духах, не о списанных с карты деньгах и даже не о долгах брата. Теперь это было вторжением в её пространство — в единственное место, где она чувствовала себя защищённой. Взрослая, избалованная девушка, привыкшая, что брат исполняет любую прихоть, собиралась поселиться у них — за их счёт и без чётких сроков.
— Нет, — произнесла она тихо, но настолько твёрдо, что это слово словно тяжело упало между ними.
— В смысле «нет»? — Данил нахмурился и отложил телефон. — Это моя сестра. Ей нужна поддержка на первое время.
— Это значит «нет», Данил. Ни сейчас, ни через год. Она здесь жить не будет.
— Ты не вправе запрещать мне впустить родную сестру в дом!
— Я не собираюсь месяцами её содержать и обслуживать, — резко ответила Марьяна. — У нас своя семья, свои проблемы и долги. Мы думаем о ребёнке — к этому тоже нужно готовиться материально. Я хочу возвращаться домой и отдыхать, а не ломать голову, чем кормить твою сестру и как делить с ней ванную по утрам.
— Я сам всё потяну! Сам за неё заплачу! — вспыхнул Данил.
— На какие деньги, Данил?! — Марьяна ударила ладонью по столу. — На те, что мы берём в долг под сумасшедшие проценты, чтобы купить продукты? Или на те, что дают мои родители на ипотеку, пока ты покупаешь Оксане брендовую одежду? В ЭТОЙ КВАРТИРЕ её не будет. Вопрос закрыт.
Данил не стал повышать голос. Он лишь побледнел, резко поднялся и ушёл в другую комнату. Ни хлопка дверью, ни грохота посуды — ничего. Он просто замолчал.
Но это молчание оказалось страшнее любой истерики.