Дмитрий раскрыл папку и бегло просмотрел первые строки. Его лицо постепенно теряло краску.
— «В случае развода супруга отказывается от любых имущественных претензий… Ребенок остается с отцом… Алименты не предусмотрены…» — произнес он вслух, и голос его с каждой фразой становился все тише. — Мама, ты серьезно? Ты действительно хочешь, чтобы я предложил это своей жене? Матери моего сына?
— Это ради твоего же спокойствия! — горячо зашептала Лариса, крепко схватив его за руку. — Сынок, ты должен понять: сейчас женщины думают только о выгоде. Сегодня она тебя любит, а завтра выгонит из дома и приведет другого. Я прожила жизнь и знаю, как бывает! Подпиши это — и я смогу спать спокойно. Мне важно быть уверенной, что ты не останешься ни с чем.
Марьяна подошла ближе и мягко положила ладонь на плечо мужа. Он вздрогнул, но не отстранился — наоборот, накрыл ее руку своей холодной и влажной ладонью.
— Дмитрий, — произнесла она тихо. — Помнишь день нашей свадьбы? Тогда твоя мама подняла бокал и пожелала нам терпения. Я тогда удивилась: почему не любви или радости? Теперь понимаю: она имела в виду терпение к ней самой. К ее контролю, к ее тревогам. Я молчала три года. Не возражала, когда она меняла местами мебель в нашей спальне. Терпела критику моей готовки. Не возмущалась даже тогда, когда она учила меня пеленать Виталия, хотя сама к нему не подходила — боялась повредить маникюр. Но сейчас она перешла черту.
— Замолчи! — закричала Лариса в ярости. — Дмитрий! Не слушай её! Она околдовывает тебя! Это всё её уловки!
Дмитрий аккуратно закрыл папку так бережно, будто накрывал крышкой гроба.
— Мама… Уходи.
Лариса застыла с приоткрытым ртом; её лицо выражало полное недоверие к услышанному.
— Что ты сказал? — переспросила она ошеломлённо.
— Уходи отсюда, — повторил он тверже. — Забери свои бумаги и ключи и уходи.
— Ты… выгоняешь собственную мать? — прошептала Лариса с дрожью в голосе, прижимая руку к груди так театрально или… может быть уже искренне? — Из-за неё? Из-за этой бумажки? Дмитрий! Я ведь хотела как лучше! Всё ради тебя!
— Ради меня?.. — горько усмехнулся он. — Мама… вспомни: когда я собирался поступать в университет, ты настояла на экономическом факультете вместо архитектуры – о котором я мечтал всю жизнь. Ты сказала: «Я лучше знаю». В итоге я каждый день ненавижу свою работу. Когда я встречался с Оксанкой – тебе не понравилось то, что у неё нет диплома – ты устроила скандал и разрушила наши отношения со словами: «Я знаю лучше». А теперь вот этот договор… Ты снова хочешь разрушить мою семью с Марьяной под предлогом заботы обо мне? Нет… это всё для тебя самой нужно – чтобы держать меня рядом: покорного, одинокого… Чтобы никто другой меня не любил кроме тебя самой.
— Это ложь! – вскрикнула Лариса сквозь слёзы; тушь потекла по щекам чёрными дорожками. – Я люблю тебя больше жизни! Всю себя отдала тебе! А ты… предатель!
— Любовь не душит человека… мама… – тихо сказал Дмитрий.– Настоящая любовь не ставит перед выбором между женой и матерью… Она доверяет… А у тебя просто жажда контроля…
Он обошёл стол кругом и протянул руку:
— Ключи.
Лариса попятилась назад с сумочкой прижатой к груди:
— Не дам!.. – прошипела она зло.– Этот дом мне тоже принадлежит! Я вложила столько сил в твоё воспитание!.. Имею право приходить сюда когда захочу!
— Эта квартира принадлежит мне и моей жене,— отчеканил Дмитрий.— Ты здесь только гостья.— И теперь потеряла право входить без нашего согласия.— Ключи.— Или завтра же меняем замки.
Они стояли напротив друг друга несколько секунд: мать против сына; два родных человека по разные стороны пропасти из обид и непонимания прошлого.
Марьяна видела дрожащие руки мужа; как напряглись мышцы на его лице.
Ему было больно.
Неимоверно тяжело разрывать эту связь.
Но он делал это ради них.
Ради Виталия,
который спал за стенкой…
Лариса осознала поражение.
Впервые её привычные приёмы давления перестали действовать.
Её мальчик стал мужчиной.
И теперь смотрел на неё уже без прежнего восхищения —
с усталостью
и горечью разочарования…
Она резко распахнула сумку,
вытащила связку ключей с брелоком в виде Эйфелевой башни —
тем самым подарком из первой командировки сына —
и со злостью бросила их на пол.
Металл звякнул о ламинат,
как финальный аккорд их конфликта…
— Прокляты будьте оба!.. —
выплюнула она сквозь зубы.—
Когда приползёшь ко мне —
одинокий
разбитый —
я дверь тебе НЕ открою!
Запомни это!
Она резко повернулась,
полы дорогого пальто взметнулись вслед за ней,
и исчезла в коридоре…
Хлопнула входная дверь.
Повисла тишина.
Дмитрий стоял неподвижно,
глядя на лежащие ключи,
словно окаменевший…
Марьяна подошла к нему со спины,
обняла
прижалась щекой к его спине…
Она чувствовала:
его трясёт мелкая дрожь…
— Ты поступил правильно,— прошептала она.— Мы справимся…
Он глубоко вдохнул,
повернулся
и уткнулся лбом ей в плечо…
— Почему она такая?.. —
глухо спросил он.— Почему просто нельзя порадоваться за нас?..
Марьяна гладила его по волосам:
— Потому что ей плохо внутри…