Дмитрий не произнёс ни слова. По его лицу было видно: до него всё дошло.
— Звони своей матери, — сухо велела Марина. — И задай вопрос без намёков.
Он послушно достал телефон и набрал номер. Ирина Сергеевна взяла трубку почти сразу, тем самым приторно-нежным тоном, от которого у Марины всегда внутри всё закипало.
— Сынок, ну как вы там?
— Мам… — голос у Дмитрия заметно дрогнул. — Это ты… с шубой Марины… ты её испортила?
На другом конце провода повисла короткая пауза, а потом голос Ирины Сергеевны стал холодным и звенящим, будто металл.
— И что? Да, я. И отказываться не собираюсь. Нечего ей было в один день два подарка получать. Сначала тюльпаны, потом шуба. Много чести для такой. Кто она вообще такая, чтобы так шиковать? Это мне шубу надо было покупать, а не этой нахалке.
Дмитрий растерялся. Он замялся, задышал в трубку и начал привычно мямлить что-то вроде: «Мам, ну зачем ты так, мы же родные люди, Марина переживает…»
Марина молча наблюдала за ним. Он стоял посреди комнаты с телефоном у уха и выдавливал из себя жалкие оправдания, так и не решившись сказать матери хоть одно твёрдое слово.
— Достаточно, — произнесла она. — Я ухожу.
— Марина, постой! Ну купим другую шубу. Даже лучше этой!
— Ты так и не понял, Дмитрий. Дело вообще не в шубе. Дело в том, что женщине, которая нарочно уничтожила мою вещь, ты сейчас говоришь: «купим». Ты не защитил меня. Даже голос не поднял. Ты не муж, а бесхребетная тряпка, вечный мамин сынок. Я собираю вещи.
Она двигалась спокойно и точно, словно давно знала порядок каждого шага: достала чемодан, сложила самое необходимое, забрала документы. Потом сняла обручальное кольцо и положила его на тумбочку.
Дмитрий сначала носился за ней по коридору, хватался за голову, что-то бессвязно говорил, а потом опустился на диван и разрыдался.
— Ты правда бросаешь меня из-за какой-то шубы? — всхлипнул он.
— Я ухожу не из-за шубы. Я ухожу потому, что твоя мать ведёт себя безнаказанно и нагло, а ты годами служишь ей защитником и кошельком. Мне в этом больше участвовать не хочется.
Марина вернулась в свою пустую квартиру. Уже на следующий день она подала заявление на развод. Дмитрий писал ей без остановки: сперва зло и с упрёками, потом жалобно, почти униженно.
Особенно ей запомнилось одно сообщение: «Марина, приди в себя. Тебе уже 30. Кому ты нужна в таком возрасте? Одна, без детей? Такую никто не возьмёт».
В ответ Марина отправила ему один-единственный смайлик.
Суд закончился быстро. Дмитрий не спорил и не сопротивлялся — впрочем, он вообще никогда не умел сопротивляться ничему, кроме материнских указаний. Их развели буквально за один день.
Минуло несколько месяцев. Марина привела квартиру в порядок, освежила стены, сделала небольшой косметический ремонт и наконец почувствовала, что это место снова принадлежит ей.
Она продолжала работать, ходила в зал, выбиралась на встречи с подругами и понемногу откладывала деньги на новую шубу.
Однажды, в промозглый ноябрьский день, Марина зашла в торговый центр. Проходя мимо фуд-корта, она боковым зрением заметила знакомую сгорбленную фигуру в пальто.
Ирина Сергеевна стояла возле витрины с бижутерией и с каким-то жадным, почти хищным выражением рассматривала броши.
Марина собиралась пройти мимо, не останавливаясь. Но бывшая свекровь увидела её первой и тут же двинулась навстречу.
— О! Какая неожиданная встреча! — Ирина Сергеевна подплыла ближе, растягивая губы в улыбке, от которой Марине сразу стало ясно: сейчас начнётся очередная ядовитая любезность.