Улыбка у Ирины Сергеевны была приторной, скользкой, насквозь фальшивой.
— Ну как поживаете, Марина? — протянула она с нарочитым участием. — Всё одна? Без крепкого мужского плеча не озябли?
Марина остановилась. На секунду внутри неприятно кольнуло, но она тут же заставила себя выпрямиться. Слишком долго она училась не показывать этой женщине ни боли, ни растерянности.
Она смерила бывшую свекровь спокойным взглядом и произнесла ровно, почти ласково:
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна. У меня всё прекрасно. Сегодня как раз годовую премию получила. И знаете, что решила? — Марина чуть мечтательно улыбнулась. — Пойду выбирать себе новую шубу.
Лицо Ирины Сергеевны заметно изменилось. Натянутая улыбка дрогнула и стала уже не такой уверенной.
— Шубу? Снова? — в её голосе сразу прорезалась злость. — Не слишком ли много мехов для одной женщины? Раньше муж покупал, теперь сама взялась?
— Во-первых, ту шубу, которую дарил муж, одна крайне одарённая особа превратила в бахрому, — всё так же любезно ответила Марина. — А во-вторых, теперь я сама себе и муж, и заботливая мама, и Дед Мороз в одном лице. Кстати, мне как раз пригодится ваш совет. Вы ведь в мехах, кажется, большой специалист?
— В чём ещё специалист? — Ирина Сергеевна растерялась.
— В мехах, конечно. Вы столько раз разбирали мою прежнюю шубу по косточкам, что наверняка уже стали экспертом. Пойдёмте со мной в «Снежную королеву», поможете определиться. Что лучше взять — норку или соболя? В пол или покороче?
Это была месть без крика и скандала. Марина не повышала голоса, не обвиняла, не тыкала пальцем в прошлое и не напоминала напрямую о порезанной вещи.
Она всего лишь предложила помощь. И этим спокойным предложением смела с лица бывшей свекрови всю её сладкую ехидность.
Ирина Сергеевна налилась багровым румянцем. Подбородок у неё задрожал, губы перекосились.
— Да как ты вообще смеешь?! — зашипела она, едва не брызгая слюной. — Ты посмотри на себя! Одна как перст! Ни мужа, ни детей! Никому не нужная старая дева в свои тридцать! Кому ты такая сдалась? Дмитрий уже нормальную девушку нашёл — тихую, приличную! А ты так и останешься одна!
Марина молча выдержала паузу. Перед глазами всплыло сообщение Дмитрия с его «такую никто не возьмёт», затем — изрезанная шуба, а следом долгие годы, когда она была то кошельком, то бесплатной прислугой, то сиделкой при избалованном маменькином сынке.
Потом она спокойно сказала:
— Может быть. Зато рядом больше нет бывшей свекровушки с её корзиночкой.
Ирина Сергеевна застыла, будто её ударили. А Марина просто развернулась и пошла прочь.
Каблуки чётко отбивали шаги по блестящему мраморному полу торгового центра. С каждым шагом ей становилось легче, словно с плеч наконец снимали тяжёлый, невидимый мешок.
Она не обернулась. Если бы обернулась, увидела бы, как Ирина Сергеевна стоит посреди галереи, вцепившись пальцами в дешёвую сумку. Лицо у неё было злое, жалкое и совершенно потерянное.
На улице Марина достала телефон, нашла в списке контактов Наталью и позвонила.
— Наталья, привет. Помнишь, я рассказывала тебе про шубу?
— Ну?
— Завтра едем выбирать. Норковую. И шампанское — с меня.
Она сбросила вызов и улыбнулась.
Мороз пощипывал щёки, воздух был колючим и свежим, но внутри у Марины разливалось настоящее тепло.
В тридцать лет жизнь вовсе не заканчивается. Иногда она только начинается — особенно если за спиной больше не болтается чужая корзиночка с ядовитой бывшей свекровью.