Они представляли собой самый обыкновенный плавленый продукт с растительными жирами, разложенный тоненькими ломтиками для солидности. А «заморские паштеты», которыми Юлия так гордилась, на деле оказались баночными консервами с оптового склада — жестянки по шестнадцать гривен за штуку. Завершали этот унылый перечень шесть бутылок дешёвого полусладкого вина из картонных упаковок: поставщик просто перелил его в стеклянные графины без этикеток, чтобы создать впечатление чего-то домашнего, будто бы из частного погребка.
Татьяна медленно, словно у неё вдруг подкосились ноги, опустилась на ближайший стул. Тридцать шесть тысяч гривен наличными, которые она откладывала месяцами — понемногу с пенсии, с редких подработок, с каждой сэкономленной покупки, — исчезли неизвестно куда. А перед её родными, коллегами и близкими должны были поставить еду, которую постеснялись бы подать даже в дешёвой столовой возле вокзала. Где осела разница почти в двадцать пять тысяч шестьсот гривен, Татьяне объяснять было уже не нужно.
Именно в эту минуту входные двери широко распахнулись, и в зал, будто на сцену, влетела Юлия. Выглядела она безупречно и нарочито празднично: сложная укладка, свежий бронзовый оттенок кожи явно из солярия, тонкие каблуки, новое дорогое пальто из мягкой шерсти с объёмным песцовым воротником. Ещё неделю назад Татьяна такого пальто на ней не видела. В руке у невестки болтался фирменный пакет известного парфюмерного бутика.
— Ой, мама, вы уже приехали? — защебетала Юлия, небрежно кинув пакет на диванчик в углу и быстрым взглядом окинув пустующие столы. — Доставку привезли? Прекрасно. Я едва от стилиста вырвалась, в городе такие пробки, ужас просто. Сейчас всё быстренько разложу, добавлю зелень, лимончики, и вы даже не узнаете этот зал.
Татьяна спокойно сложила чек в четыре раза, убрала его в карман платья и повернулась к невестке. Лицо её стало ровным, почти каменным.
— Красивое пальто, — тихо сказала она, глядя Юлии прямо в глаза, густо подведённые косметикой. — Раньше я его на тебе не замечала. К моему юбилею решила обновиться?
— А, вы обратили внимание? — Юлия довольно улыбнулась и покрутилась перед зеркалом, после чего скинула пальто на спинку стула. — Итальянская шерсть. Почти даром взяла, в закрытом шоуруме, по огромной скидке. Кирилл, правда, сначала бурчал, что слишком дорого, но я ему объяснила: женщина определённого статуса обязана выглядеть соответствующе. Тем более на таком семейном мероприятии.
— Конечно, статус — вещь серьёзная, — тем же спокойным голосом произнесла Татьяна. — Тебе помочь раскладывать? Или сама справишься со своими эксклюзивными деликатесами?
— Сама, мамочка, всё сама, — отмахнулась Юлия, уже вскрывая пластиковые контейнеры. — Вы отдыхайте, готовьтесь принимать поздравления.
Она действовала ловко и уверенно. Дешёвую нарезку прикрывала завитушками петрушки, к суховатым рулетам подкладывала дольки лимона, плавленые сырные ломтики раскладывала веером, стараясь придать им вид дорогой закуски. Если смотреть издалека, стол действительно постепенно становился праздничным. Но Татьяна теперь знала, что скрывается под этой мишурой.
Минут через тридцать начали подъезжать гости. В зал вошла родня: родная сестра Татьяны, Валерия, с мужем, двоюродные братья, потом подтянулись бывшие заводские коллеги, с которыми Татьяна плечом к плечу проработала двадцать пять лет. Люди несли букеты хризантем, аккуратно упакованные подарки, открытки и свои искренние, тёплые улыбки.
Кирилл появился немного позже остальных. На нём был новый строгий костюм, сидевший безупречно. Выглядел сын усталым, но довольным и даже гордым. Он поцеловал мать в щёку, вручил ей красивый конверт и почти сразу отошёл к столу, где Юлия уже встречала гостей с видом настоящей хозяйки большого торжества.
Когда все наконец расселись, а бокалы наполнились вином из графинов, Юлия поднялась первой. Она легонько постучала десертной ложечкой по стеклу, привлекая внимание.
— Дорогие наши гости, прошу минуточку внимания, — звонко начала она, оглядывая собравшихся с мягкой, но заметной снисходительностью. — Мы с Кириллом безумно рады видеть вас всех на этом юбилее. Организацию мы полностью взяли на себя, потому что нашей дорогой маме уже тяжело проводить дни у плиты, да и вкусы у людей сейчас совсем другие. Всё, что вы видите на столе, составлено по особому меню от шеф-повара закрытого гастрономического клуба. Мы не экономили ни на чём, чтобы этот вечер стал для мамы настоящей сказкой. Поэтому пробуйте, наслаждайтесь изысканными блюдами и чувствуйте себя свободно.
За столом одобрительно загудели. Кто-то закивал, кто-то заулыбался, а тётя Валерия, сидевшая справа от Татьяны, растроганно промокнула салфеткой уголок глаза.
— Повезло тебе с невесткой, Танечка, — шепнула она, осторожно подцепляя вилкой ломтик рулета. — Как всё красиво разложено, прямо как в ресторане. И дети какие внимательные — такой банкет устроили. Это же сейчас, наверное, огромных денег стоит.
Татьяна ничего не сказала. Только под скатертью чуть крепче сжала сестрину ладонь.
Вечер покатился своим чередом. Звучали тосты, гости вспоминали молодость, заводские смены, смешные случаи, старые поездки, давно ушедших знакомых. Смех то и дело прокатывался по залу, бокалы звенели, музыка негромко играла на фоне. С виду всё было именно так, как и должно быть на юбилее.
Но чем быстрее пустели тарелки, тем заметнее за столом проступала неловкость. Мужчины, привыкшие к нормальной, сытной еде, с растерянным видом жевали сухой рыбный фарш в панировке и пытались понять, где же в нём обещанная осетрина. Двоюродный брат Татьяны, всю жизнь проработавший водителем большегруза, после третьего тоста налил себе вина из графина, сделал глоток, поморщился и осторожно отодвинул бокал в сторону.