Она решилась. Впервые за три года произнесла твёрдое «нет». И не просто отказала — сказала всё как есть, без привычных сглаживаний и извиняющихся интонаций.
В коридоре постепенно стихли шаги. Ярослав долго разговаривал с матерью, затем в квартире воцарилась тишина. Оксана слышала, как он бродит по комнатам, распахивает холодильник и захлопывает его. Спустя минуту раздался негромкий стук.
— Оксана, можно?
Она промолчала. Дверь всё же приоткрылась — он вошёл осторожно, словно в палату к тяжёлому пациенту.
— Я убедил маму вызвать такси, — устало произнёс Ярослав. — Леся завтра всё-таки свободна, встретит её в поликлинике.
— Ну вот, — Оксана повернулась к нему. — Значит, и без меня всё решается.
Ярослав опустился на край дивана и поник.
— Я не понимал, что тебе так тяжело. Ты ведь никогда прямо не говорила.
— Говорила, — тихо ответила Оксана. — Много раз. Просто ты не слышал. Кивал, соглашался, а потом снова приходил с очередной маминой просьбой. Потому что так удобнее. Проще попросить меня, чем отказать ей.
Он не нашёлся что сказать. Оксана поднялась и подошла к окну. За стеклом сгущались сумерки — холодный, промозглый ноябрьский вечер.
— Ярослав, я больше так не могу, — произнесла она, не оборачиваясь. — Не хочу быть удобной для всех, кроме самой себя. Твоя мама меня не уважает. А ты не встаёшь на мою сторону. Я чувствую себя посторонней в собственной семье.
— И что ты предлагаешь? — в его голосе прозвучала растерянность. — Совсем прекратить общение с матерью?
— Я хочу, чтобы ты повзрослел, — Оксана повернулась, и он увидел слёзы в её глазах. — Чтобы умел сказать ей «нет», когда она переходит границы. Чтобы защищал меня, когда она позволяет себе унижения. Чтобы я ощущала рядом мужа, а не послушного сына, готового жертвовать мной ради её спокойствия.
— Оксана…
— Я серьёзно, Ярослав, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Либо что-то меняется, либо я ухожу. Сниму квартиру, перевезу вещи. Буду жить одна. Да, мне будет трудно и страшно, но не так, как сейчас. Потому что сейчас мне нечем дышать.
Ярослав поднял на неё взгляд. В нём читался настоящий страх.
— Ты правда готова на это?
— Да.
Он сжал кулаки и уставился в пол.
— Мне нужно время, — с трудом произнёс он. — Я не умею так. Не знаю, как говорить матери «нет» и при этом не чувствовать себя последним человеком.
— Время у тебя есть, — сказала Оксана. — Но не бесконечно. Я не стану ждать годами, Ярослав. Три года я уже потратила на то, чтобы всем угодить. Теперь хочу жить по‑своему. С тобой — если ты готов быть рядом. Или без тебя — если нет.
Она вернулась к компьютеру. Ярослав так и остался сидеть на диване, согнувшись и закрыв лицо руками. Оксана открыла файл с отчётом. Строки всё ещё расплывались перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться.
Внутри ощущалась пустота и вместе с тем странная лёгкость — будто после затяжной болезни, когда кризис уже позади и организм только начинает осознавать, что выстоял.
Ярослав поднялся и молча вышел. Дверь тихо прикрылась.
Оксана глубоко вдохнула, сделала глоток воды, расправила плечи и вновь открыла таблицу.
Впервые за долгое время ей не хотелось оправдываться.
Даже если эта свобода пугала её до дрожи.