Сайт для Вас!
— Марьяна, ты пока купальники с бирок не снимай, — произнесла Валентина, прижимая к груди тонометр. — Вдруг деньги всё-таки понадобятся на лечение, а не на ваши пляжи.
Сказано это было так спокойно, будто речь шла не о наших с Мирославом сбережениях за два года, а о какой-то мелочи из магазина. Я стояла в спальне над раскрытым чемоданом, держала ярко-синий купальник и не сразу осознала смысл её слов. Лишь пальцы непроизвольно стиснули ткань так, что косточки впились в ладонь.
До майского отпуска оставалось девять дней. Всего девять. Я отсчитывала их, как школьница перед каникулами. Два года мы с мужем никуда не выбирались дальше дачи Валентины. Два года я слышала одно и то же: «Сейчас неподходящий момент», «Нужно ещё подкопить», «Маме требуется помощь», «Ты же работаешь в офисе, от чего тебе уставать». И наконец на общем счёте лежали двести десять тысяч гривен. Эти деньги не свалились внезапно и не появились благодаря случайной премии.
Мы собирали их полтора года. Я откладывала по двадцать пять тысяч с каждой зарплаты, иногда по двадцать, если выходило меньше. Мирослав собирался вносить столько же, но у него постоянно находились расходы: то шины, то страховка, то подарок Валентине, то ремонт её стиральной машины. В итоге из общей суммы сто пять тысяч были точно моими.
Каждая купюра — результат переработок, ночных авралов в логистике, когда в декабре я до двух часов ночи сидела на кухне и сводила рейсы по четырём регионам.
— Какое лечение? — спросила я.
Валентина тяжело опустилась на край нашей кровати, словно играла финальную сцену в спектакле, и выложила перед собой глянцевый буклет. На обложке — бассейн, халаты, горы и улыбающаяся женщина лет пятидесяти с безупречной стрижкой.
— «Кардиосан», — выдохнула она. — Минеральные воды. Специализированный санаторий. Кардиология. Давление. Сосуды. Мне Тамара посоветовала. Она туда после инсульта ездила. Говорит, буквально поставили на ноги.
Я аккуратно положила купальник в чемодан. Буклет уже был раскрыт на странице с ценами. Сто пятьдесят пять тысяч гривен. Десять дней. Номер повышенной комфортности. Трёхразовое питание. СПА без ограничений. Грязевые процедуры. Соляная комната. Термальный бассейн. Лечебный массаж. Косметолог — по записи. Кардиолога я пока не заметила.
— А наши деньги здесь при чём? — уточнила я.
— Как это при чём? — Валентина даже вскинула брови. — Мирослав говорил, что вы на что-то копите. А врачи мне давно твердят: нужно восстанавливаться, беречь сердце. Но я же не эгоистка. Молодым, конечно, отдых важнее. Только если со мной что-то случится, вы потом себе этого не простите.
Она тихо всхлипнула, поднеся к глазам салфетку. Слёз не было — подводка оставалась безупречной. Этот спектакль я видела не впервые. За прошлый год она трижды «прощалась с жизнью» аккурат перед тем, как ей что-то требовалось. Первый раз — когда Мирослав не смог отвезти её за норковой шапкой. Тогда давление якобы взлетело до «страшных показателей», но спустя сорок минут, после покупки шапки, чудесным образом нормализовалось. Второй — перед поездкой в Киев на юбилей одноклассницы, когда срочно понадобился чемодан за одиннадцать тысяч. И третий — когда она решила заменить телевизор, потому что «старый шумит и провоцирует аритмию».
Я скрестила руки на груди.
— Валентина, мы с Мирославом это не обсуждали. И деньги уже распределены.
— Ну конечно, — кивнула она. — Распределены на песок, лежаки и коктейли. А мать с давлением как-нибудь перебьётся. Я привыкла.
В дверях показался Мирослав. Его виноватый вид не предвещал ничего хорошего.
— Мам, не начинай, — мягко произнёс он. — Марьяна только с работы.
— А когда мне начинать? Когда меня вынесут? — мгновенно вспыхнула Валентина. — Я сорок лет семье посвятила. А теперь на восстановление средств нет.
— Мирослав, — я посмотрела на мужа, — ты знал, что Валентина пришла за нашими отпускными?
Он промолчал. И это молчание сказало больше любых слов.
Я ждала этого отпуска так, будто мы собирались не просто на десять дней к морю, а отправлялись в другую галактику. С ноября изучала фотографии отеля, читала отзывы, прикидывала, стоит ли брать прогулку на яхте, и представляла, как лежу у воды и никому ничего не обязана. Два года без полноценного отдыха — это перебор. В две тысячи двадцать пятом мы никуда не поехали, потому что у Валентины случился «кризис» именно в те выходные, когда мы планировали бронирование. Тогда Мирослав отдал ей семьдесят тысяч гривен на обследование. Позже выяснилось, что часть суммы ушла на новый холодильник — «старый гудел после скачка напряжения».
— Марьяна, — Мирослав шагнул в комнату, — давай спокойно. Мама не требует всё. Может, какую-то часть…
— Сто пятьдесят пять тысяч — это не «часть», — перебила я. — Это почти весь наш отпуск.
— Это санаторий, — быстро вставила Валентина. — Не путай с отдыхом.
Я снова пролистала буклет. На одной странице — женщина в белом халате с фонендоскопом. На остальных — спа-зоны, шведский стол, сауна, бассейн и розовые коктейли у шезлонгов.
— Где здесь санаторий? — спросила я. — Я вижу спа-отель. Термальные бассейны. Пилинг. Аромапроцедуры.
— И что? Сердцу тоже нужен покой, — отрезала Валентина.
Резкие слова уже вертелись на языке, но я заставила себя сдержаться. Вдох. Выдох.
— Мы обсудим это без вас, — сказала я, положив буклет на тумбочку. — Позже.
Валентина поднялась так медленно, словно каждый шаг давался с трудом.
— Я всё поняла, — дрожащим голосом произнесла она. — Живая мать вам не нужна. Поняла.
И вышла, не забыв прихватить тонометр.
Когда дверь закрылась, я посмотрела на Мирослава.
— Ну?
— Что «ну»?
— Ты правда обсуждал с ней наши деньги?