Все глаза разом обратились ко мне. Одной короткой репликой Валентина будто вытолкнула меня в центр комнаты и мысленно прикрепила ярлык: «Жадная невестка». Я спокойно отложила вилку в сторону.
— Валентина, — произнесла я ровно, — не нужно придумывать. Речь ведь не о лечении, а о спа-отеле за сто пятьдесят пять тысяч.
— Это санаторий!
— С термальным бассейном, косметологом и программой «Весенний релакс». Я заходила на их сайт.
Племянница тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Тамара насупилась.
— И что тут такого, если человеку хочется комфорта? — вспыхнула Валентина. — Я что, за всю жизнь не заслужила?
— Заслужили. Только не за мой счёт.
В этот момент Мирослав пнул меня коленом под столом.
— Марьяна, прекрати.
— Нет, — отрезала я. — Мне надоело слушать, будто я отказываю больному человеку. Если требуется врач — давайте найдём врача. Нужны обследования — оплатим обследования. Но отменять наш отпуск ради вашего люкса я не собираюсь.
— Наш? — Валентина прищурилась. — Деньги-то лежат на счёте Мирослава. Сразу понятно, кто в доме главный.
Эти слова задели куда больнее всех обвинений в скупости. Не потому, что счёт действительно оформлен на мужа. Мы открывали его вместе, просто тогда «так было удобнее через его банк». Я согласилась, не предполагая, что когда-нибудь это станет аргументом против меня.
— Вот как, значит, — тихо сказала я.
— А что такого? — Валентина почти улыбнулась. — Сколько внесла, столько и получишь. Никто твоё не забирает.
— Разумеется. Сначала потратите, а потом объясните, почему это правильно.
Мирослав заметно побледнел.
— Марьяна, хватит.
— Нет, Мирослав. Ответь при всех: ты собираешься оплатить ей путёвку с нашего счёта?
Он молчал. Секунды тянулись мучительно долго. Для остальных — просто неловкая пауза. Для меня — окончательный вывод. Если бы он не собирался, ответ прозвучал бы сразу. Но он молчал. И Валентина тоже — с выражением почти торжества, которое я запомню надолго.
Я поднялась.
— Спасибо за ужин. Аппетита больше нет.
— Вот видите, — бросила Валентина мне вслед. — Истерика на пустом месте. Всё из-за своего моря.
Я обернулась у двери.
— Не из-за моря, Валентина. А потому что вы решили, что мою жизнь можно отменить щелчком пальцев.
По дороге домой Мирослав не произнёс ни слова. Лишь под конец спросил:
— Ты специально устроила это при всех?
— А она специально выставила меня чудовищем при всех?
— Можно было обсудить дома.
— С кем? С тобой? Ты и дома молчишь.
Он с силой хлопнул ладонью по рулю.
— Я между двух огней!
— Нет. Ты просто на стороне матери. И хочешь, чтобы я смирилась.
После этого мы почти сутки не разговаривали. Он демонстративно хлопал дверцами шкафов, гремел посудой, отвечал коротко и сухо. Я занималась работой и заодно проверила счёт. Двести десять тысяч гривен оставались нетронутыми.
Пока.
Перелом случился тихо. Без криков и показательных измерений давления.
На следующий вечер Мирослав ушёл в душ, оставив телефон на тумбочке. Я никогда раньше его не трогала — не проверяла переписки, не читала сообщений, даже когда догадывалась, что меня обсуждают. Это казалось унизительным. Но экран вспыхнул сам. Сообщение от Валентины:
«Мирослав, не тяни. Завтра последний день акции. Если переведёшь предоплату до обеда, номер с балконом закрепят за мной».
Я замерла, будто перестала дышать.
Следом пришёл его ответ — видимо, отправил с часов:
«Мам, не плачь. Завтра сниму деньги и всё оплачу. Марьяне потом скажу. Поорет и успокоится».
Я перечитала эти слова трижды.
Поорет и успокоится.
Значит, таков план. Без обсуждений. Он просто возьмёт наши деньги, переведёт матери, а меня поставит перед фактом. А дальше — привычный сценарий: я возмущусь, переживу и смолчу.
Руки похолодели, словно я держала их в снегу. Я опустилась на банкетку в прихожей — ноги предательски ослабли. В ванной шумела вода, в квартире было тепло, а меня знобило.
Я открыла банковское приложение. Доступ к просмотру и переводу у меня был — когда-то настроили «для удобства». Двести десять тысяч. Если сейчас вернуть телефон на место и попытаться «поговорить», завтра на счёте останется пятьдесят пять тысяч. Ни ей на люкс, ни нам на отпуск. А потом мне долго будут объяснять, что уже ничего не изменить.
Я прошла на кухню и закрыла дверь. Дрожь в руках постепенно исчезла, уступив место холодной ясности. Я перевела сто пять тысяч гривен на свой личный счёт — ровно половину. Сделала скриншот. Затем зашла на сайт турагентства. На двоих вариантов почти не осталось. А вот на одного — был. Горящий тур с вылетом через девять часов. Отель проще, чем мы планировали, но с морем. Девяносто две тысячи гривен с перелётом.
Я оформила покупку.
Потом достала чемодан — тот самый, наполовину собранный. Купальники, сарафан, солнцезащитный крем, книга, зарядка, паспорт. Я складывала вещи спокойно, будто готовилась к рабочей поездке. На листке написала:
«Свои 105 000 я забрала. Твои 105 000 остались. На путёвку Валентине не хватит — добавляй сам. И не разговаривай со мной как с истеричкой. Я не кричу. Я еду отдыхать».
Записку оставила на столе.
Когда Мирослав вышел из душа, чемодан уже стоял у двери.
— Это что? — спросил он, переводя взгляд с меня на багаж.
— Я уезжаю.
— Куда?
— В отпуск, Мирослав. Тот самый, на который мы копили два года.
Он явно растерялся и сначала не понял.