Дмитрий не смотрел на неё. Его взгляд был опущен к столешнице, будто там внезапно оказалось что-то важное.
— Дмитрий? — тихо произнесла Валерия.
Он выдержал паузу. Слишком долгую. Потом всё же поднял глаза, и Валерия сразу увидела в них то, что почти никогда у него не замечала: неловкость, стыд, спрятанную вину.
— Это было давно, — глухо сказал он. — Сейчас уже не имеет смысла это поднимать.
— Нет, — ровно возразила Валерия. — Имеет. Ирина, говори.
Ирина метнула взгляд на мужа. Владимир лишь неопределённо повёл плечом, словно без слов сказал: раз уж начала, доводи до конца.
Речь шла о событиях пятилетней давности, о том самом лете. Валерия тогда уезжала с сестрой в Буковель на две недели. Эту поездку она помнила отчётливо: они давно собирались, всё планировали заранее, выбирали даты, радовались, как дети. Дмитрий остался дома, сославшись на работу — говорил, что никак не может отлучиться. Валерия тогда не стала настаивать и поехала без него.
И всё, что теперь рассказывала Ирина, как раз укладывалось в те самые две недели её отсутствия.
Вера Сергеевна была матерью Марины Серовой — женщины, с которой Дмитрий когда-то трудился в одной компании. Марина ушла оттуда ещё семь лет назад, но, как объяснял Дмитрий, они время от времени пересекались на общих встречах или мероприятиях. Валерия видела её всего один раз, случайно и мельком: тихая, неприметная, ничем не выделяющаяся женщина.
Как выяснилось, пока Валерия была в Буковеле, Вера Сергеевна приходила к Владимиру и Ирине. Жила она в соседнем посёлке, а с Владимиром была знакома очень давно — ещё по прежним временам, когда их семьи жили рядом и поддерживали общение. Она пришла не просто так. Сказала, что её дочь Марина оказалась в трудном положении. Что Дмитрий Воронов — Валерия уже знала эту фамилию по мужу — якобы обещал помочь ей с жильём. Что между ним и Мариной была какая-то договорённость, и Вера Сергеевна просила Владимира поговорить с Дмитрием, чтобы тот не отказался от своих слов.
— Она была уверена, что Владимир сможет на него повлиять, — негромко пояснила Ирина. — Вы ведь тогда близко общались, она это знала. Пришла почти с мольбами.
— Подождите, — перебила Валерия. Её собственный голос прозвучал неожиданно спокойно, почти чуждо. — Что значит — помочь с жильём?
Ирина на мгновение запнулась.
— Она сказала, что Дмитрий обещал: когда ты уедешь, он решит вопрос с комнатой. У вас ведь была отдельная комната, которую вы сдавали?
У Валерии болезненно сдавило грудь. Да, комната была. Небольшая, смежная, но своя — доставшаяся ей от бабушки ещё до брака. Иногда они действительно сдавали её жильцам. Этим всегда занимался Дмитрий: сам искал людей, сам договаривался, сам приносил деньги. Валерия никогда не вмешивалась и даже договоров не читала. Муж уверял, что всё оформлено как надо, а она ему верила.
— Что значит — «решит вопрос с комнатой»? — медленно спросила она.
— Вера Сергеевна утверждала, что Дмитрий собирался заключить долгосрочный договор на имя Марины, — сказала Ирина. — На очень мягких условиях. Почти за символическую плату. И не на месяц-два, а на несколько лет.
Валерия повернула голову к Дмитрию.
— Это правда?
— Валерия, я могу объяснить, — заговорил он быстро. — Там просто была временная ситуация. Марина тогда действительно попала в тяжёлые обстоятельства, и я решил, что—
— Ты решил, — перебила она, не повышая голоса, — пока меня нет дома, оформить мою комнату на постороннюю женщину по льготному договору. Без моего согласия. Без того, чтобы вообще поставить меня в известность.
Это прозвучало не как вопрос. Как уже установленный факт.
Дмитрий закрыл рот и промолчал.
Владимир поднялся из-за стола и ушёл в сад. Было очевидно: он не желает оставаться свидетелем того, что сейчас неминуемо произойдёт.
— И чем всё закончилось? — спросила Валерия. — Он успел это оформить?
— Нет, — ответила Ирина. — Владимир тогда поговорил с ним. Очень жёстко поговорил. После этого Дмитрий отступил. А Вера Сергеевна потом приходила ещё раз — уже злая, возмущённая. Кричала, что Дмитрий их подвёл, что Марина рассчитывала на это жильё. Если честно, был настоящий скандал.
Валерия поднялась. Не резко, без истерики — спокойно, словно все движения давались ей через усилие. Она подошла к перилам веранды и посмотрела в сад, где Владимир медленно ходил между яблонями, делая вид, будто внимательно рассматривает урожай.