Сергей к тому времени доел кусок торта и понёс блюдце к мойке. Мыть он начал почему-то с тарелок, хотя на столе так и остались хлеб и раскрытая салатница. Я уже машинально потянулась убрать еду, но остановилась: пальцы замерли возле моей тарелки.
— Убери салат в холодильник, — сказала я, не вставая.
— Да вижу я.
Он поставил его туда только спустя минуту.
Галина Сергеевна всё это время наблюдала за мной. Я отрезала себе курицу маленькими кусочками, запивала водой. После долгого голода слабость снова накатывала волной, поэтому есть быстро я не могла.
Когда Сергей взялся за форму, его мать тут же приподнялась со стула. Он спросил, где лежит металлическая мочалка. Я кивнула на нижний ящик. Свекровь села обратно, так и не успев вмешаться.
Уходить домой она собралась раньше, чем обычно. Даже фотографии, которые Кирилл привёз на флешке, смотреть не осталась. Долго поправляла воротник пальто, приглаживала ткань у шеи. Сергей предложил вызвать ей такси, но она покачала головой.
— Сергей, проводишь меня? Уже темнеет.
Он вытер руки, накинул куртку. До её дома было идти минут десять. Я закрыла за ними дверь, сняла со стула своё пальто и достала из кармана вилку.
На кухне всё ещё стояла мокрая форма. Вода стекала с неё и расползалась по столешнице. Я положила вилку в раковину и пошла переодеваться.
Рабочая сумка так и висела за Сергеевой курткой: из пекарни я вернулась с маленькой, а большую разобрать забыла. Внутри обнаружился бутерброд, завёрнутый в бумагу. Сыр по краям уже заветрился и подсох. Я выбросила его, потом вымыла контейнер, в котором носила завтрак. Поставила его сушиться рядом с той самой формой. Хотела вытереть под ней лужицу, даже взяла полотенце, но в последний момент просто бросила его на спинку стула.
Сергей вернулся и сразу прошёл на кухню. Из комнаты я слышала, как он двигает посуду, переставляет что-то с места на место. Потом из коридора спросил, где чистое полотенце. Я ответила, что на стуле. Он зашёл, забрал его. В кухню в тот вечер я больше не возвращалась.
Позже, уже перед сном, Сергей спросил, вкусной ли получилась курица. Я сказала, что вкусной. Он сел рядом со мной на край кровати и провёл ладонями по лицу.
— Я думал, ты из-за мамы так вспыхнула.
Я перевела взгляд на его новые часы. На браслете всё ещё оставалась тонкая защитная плёнка, которую я так и не успела снять.
— Тарелку мою не твоя мама отодвинула.
Он провёл пальцем по застёжке, будто только сейчас заметил её.
— Я не подумал.
Ночью мы лежали, отвернувшись друг от друга. Сергей несколько раз переворачивался, то натягивал одеяло, то поправлял его у моих ног. Я тоже не спала. Только сказать ничего не получалось.
Утром он ушёл раньше меня. На столе оставил кусок пирога, аккуратно завёрнутый для моей смены. Я взяла его с собой и в перерыве разогрела у диспетчера. Сергей позвонил, чтобы узнать, добралась ли я. Обычно он ограничивался коротким сообщением, а тут молчал в трубке, пока я не ответила.
— Кирилл вчера звонил, — сказал он. — Говорит, Полина теперь десять раз подумает, прежде чем к нам собираться. Они ещё в дороге поругались.
— Из-за нас?
— Из-за того, что он ей одно обещал, а вышло совсем другое. Я ему сказал: ты тут при чём? Она же сама помогала.
Я промолчала.
— Что не так опять? — спросил Сергей.
— Ты помнишь, о чём мы договаривались? Насчёт пирогов.
Он тяжело выдохнул. На его стороне что-то загрохотало: бригада разгружала рамы. Я сказала, что мне пора на маршрут, и разговор на этом закончился.
Всю неделю смены у меня выпадали по-разному. В среду Сергей пришёл домой раньше и сварил макароны. Они сбились в один ком, потому что он забыл их помешать. Я разогрела себе порцию, сверху посыпала сыром. Он спросил, может, сварить новые. Я ответила, что съем эти.
В пятницу я набрала Полину и спросила, как они сходили в кино. Она рассказала, что на рекламу они опоздали, зато сам фильм посмотрели от начала до конца. Я слушала, а потом предложила встретиться вдвоём в её выходной.
Полина уточнила, кто ещё будет. Я сказала, что зову только её. Тогда она спросила про время и предупредила, что вечером им должны привезти шкаф, поэтому к доставке ей нужно быть дома. Раньше я бы сразу начала предлагать перенести встречу ради того, чтобы посидеть подольше. Теперь просто записала себе, во сколько ей надо уйти.
— Только давай в кафе, — добавила Полина. — К вам я пока не хочу.
Я назвала место недалеко от её работы. На вторник мы и договорились.
В субботу Галина Сергеевна пришла за формой, которую оставила у нас. Я как раз гладила рабочую блузку. Она подошла к гладильной доске, наклонилась и потянула чехол, выравнивая край, чтобы ткань не собиралась складками.
Форма была вымыта и высушена. Сергей оттёр её ещё в тот вечер и убрал в шкаф. Перед приходом свекрови я достала её заранее. В одном углу всё равно темнело пятно, с которым он не справился. Галина Сергеевна поскребла его ногтем и спросила, надолго ли мы замачивали форму. Я ответила, что точно не знаю.
— Я ведь не поняла, что ты такая голодная была, — сказала она.
— Я сказала вам, что пришла с работы.
— Знаю. Просто всё переживала, что Сергей не поест. Сама не понимаю, чего испугалась. Взрослый же мужчина.
Я выключила утюг. Свекровь прижала ладонью край чехла, потом отпустила.
— В следующий раз скажи прямо.
— Я хотела просто сесть за стол. Вы мне не дали.
Она долго возилась с ручками пакета, в котором неделю назад принесла эту форму, складывала их, расправляла и снова складывала.
— Не дала, — наконец произнесла она.
Из комнаты вышел Сергей и спросил, кто будет чай. Мать уже шагнула было в сторону кухни, но остановилась и повернулась к нему.
— Я буду. Только сделай покрепче.
И вместо того чтобы идти дальше, она села на стул возле гладильной доски. Я повесила блузку на плечики, убрала утюг на место. Сергей принёс ей чашку. Вторую поставил рядом со мной. Галина Сергеевна положила руки на колени и не стала сразу браться за чай. Он был слишком горячий, и она просто сидела, дожидаясь, пока остынет.