Это был тот самый шкаф, к которому Аркадий почти никогда не подходил: всеми бумагами в доме всегда распоряжалась Валерия. Она выдвигала папки, раскрывала файлы, перебирала листы один за другим. Ничего необычного. Паспорта, свидетельства, полисы, старые договоры.
Она и сама не понимала, на что надеется наткнуться. На письмо? На снимок? На хоть какую-нибудь зацепку, подтверждающую, что эта тайна не была единственной.
Но шкаф молчал.
Валерия вернулась в спальню и опустилась на край кровати. Аркадий лежал к ней спиной. То ли действительно уснул, то ли просто притворялся. Она смотрела на его неподвижные плечи и с ужасом думала, что прожила рядом с человеком больше двадцати лет, а теперь будто видит его впервые.
Утром Аркадий произнёс:
— Его зовут Матвей.
Валерия едва заметно кивнула.
— Он ни на что не рассчитывает, — добавил он. — Только хочет встретиться.
— А ты?
— Что — я?
— Ты сам хочешь его увидеть?
Аркадий замялся, отвёл взгляд.
— Не знаю. Наверное, да.
— Наверное?
— Валерия, я не был к этому готов. Он возник внезапно, словно из пустоты. Двадцать шесть лет его не существовало в моей жизни, и вдруг он появился.
— Он существовал всегда, — тихо сказала она. — Все эти годы. Просто ты предпочитал делать вид, будто его нет.
Аркадий ничего не сказал.
На встречу она согласилась не ради мужа. И даже не ради себя. Она пошла ради того парня, потому что он действительно ни в чём не был виноват. Ребёнок не выбирает, кто станет его отцом. И не решает сам, появляться ему на свет или нет.
Ресторанчик оказался совсем крошечным — всего четыре столика. Матвей пришёл раньше. Он сидел у окна, сцепив пальцы на белой скатерти, и смотрел куда-то наружу. Когда они вошли, парень резко поднялся, неловко задел стул, и тот качнулся на ножках.
Он был до боли похож на Аркадия. Светлые волосы, серые глаза, тонкие длинные пальцы. Уже не мальчик, но ещё с какой-то растерянной юношеской незащищённостью. Взрослый мужчина, который не знал, куда деть собственные руки.
Валерия села напротив.
— Здравствуйте, — сказал он, заметно волнуясь. — Я Матвей.
— Я знаю.
Он на секунду смутился, а потом заговорил быстро, будто боялся, что его остановят:
— Я ничего не собираюсь требовать. Честно. Ни денег, ни жилья, ни фамилии. Мама говорила, что вы мне ничем не обязаны. Что это нормально. Я просто хотел увидеть его. Понять, какой он. Всю жизнь думал: а вдруг он хороший? Вдруг просто испугался? Вдруг…
Он оборвал фразу.
Валерия смотрела на него и думала о том, что у этого парня глаза Аркадия. И у Юлии такие же. Двое детей с одинаковым взглядом. Только одна — её родная дочь, а второй для неё чужой человек.
— Матвей, — сказала она после паузы. — У тебя есть сестра.
Он застыл.
— Юлия. Ей двадцать один. Она пока ничего о тебе не знает.
Матвей приоткрыл рот, но сразу же закрыл. Потом тихо повторил:
— Сестра…
— Да.
Он смотрел на Валерию, и в его лице появилось то, чего она совсем не ожидала увидеть. Не радость. Скорее растерянность. Так выглядит человек, который всю жизнь считал себя одиноким, а потом внезапно узнаёт, что это было не так.
— Я ей расскажу, — сказала Валерия. — Но не сегодня. Мне нужно немного времени.
— Конечно, — поспешно кивнул он. — Сколько понадобится. Я не тороплю.
Она поднялась из-за стола.
— Валерия, — попытался остановить её Аркадий.
— Я пойду. А вы останьтесь, поговорите.
И она вышла на улицу. По тротуару мимо проходили люди.