Каждый был занят собой, и никто даже мельком не обернулся на Валерию.
Она стояла у края тротуара и пыталась привыкнуть к новой мысли: теперь в их жизни есть ещё один человек. Не её сын, нет. Но всё равно — часть семьи. Он появится рядом, Юлия узнает правду, и прежний порядок рухнет. Уже ничто не сможет стать таким, каким было раньше.
Юлия приняла известие без единого слова. Забралась с ногами на диван, уставилась перед собой и будто отключилась от всего вокруг. Валерия договорила, но тишина продолжалась ещё несколько минут.
Потом дочь негромко произнесла:
— Получается, у меня есть брат.
— Да.
— И папа всё это время знал.
— Да.
— А ты узнала только неделю назад.
— Да.
Юлия поднялась, прошла по комнате, остановилась возле окна. Некоторое время молчала, потом повернулась:
— Мам, а ты как?
Валерия растерялась. Она ждала слёз, упрёков, гнева, возможно, резких слов об отце. Но Юлия спросила не о нём. О ней.
— Плохо, — честно ответила Валерия.
— Понятно. — Дочь посмотрела на неё внимательнее. — А он какой?
— Кто?
— Матвей.
Валерия задумалась, подбирая слова.
— Чем-то похож на Аркадия. Молодой. Очень волнуется. Видно, что хочет познакомиться.
— Я встречусь с ним.
— Юлия…
— Мам, я не прошу разрешения, — спокойно перебила дочь. — Я просто говорю. Он мой брат. И он ни в чём не виноват.
Валерия смотрела на неё и вдруг поняла: её девочка выросла. Когда это произошло? В памяти всё ещё жила малышка с бантами, которая когда-то просила у родителей братика. А сейчас перед ней стояла взрослая женщина и твёрдо говорила: «я не прошу разрешения».
— Раз хочешь — встречайся, — сухо сказала Валерия и вышла.
Через три дня брат с сестрой увиделись впервые. Потом встретились снова. А вскоре Матвей уже пришёл к ним домой.
Валерия стояла на кухне, варила суп и прислушивалась к смеху из гостиной. Они смеялись легко, свободно, будто знали друг друга много лет.
Она помешивала суп и думала: вот и всё, он вошёл в их семью. Не её ребёнок, но уже рядом. У Юлии появился брат. У Аркадия — сын. А что появилось у неё?
Ничего. Только тяжёлое понимание, что двадцать три года её жизнь стояла на неправде.
Спустя полтора месяца Валерия сказала:
— Аркадий, найди себе отдельную квартиру.
Он не начал спорить. Что удивительно — даже не попытался. Лишь тихо спросил:
— Это конец?
— Не знаю. — Она отвела взгляд. — Скорее пауза. Мне нужно понять, кто я без тебя. Двадцать три года я была твоей женой. А теперь не понимаю, кем являюсь сама по себе.
Он собрал вещи за один вечер. Без скандала, без громких слов. Уже у двери остановился и сказал:
— Я тебе не изменял. Ни разу. Просто знай.
— Знаю.
— Это хоть что-нибудь меняет?
— Нет, — ответила Валерия честно. — Совсем ничего.
Аркадий кивнул и ушёл.
Она осталась одна в квартире, где всё хранило его присутствие. Кресло, в котором он обычно сидел. Чашка, из которой пил по утрам. Полотенце на крючке — его. Валерия переходила из комнаты в комнату и думала: как вычеркнуть человека из дома, если он будто растворён в каждой вещи?
Она ничего не стала убирать. Оставила как есть. Пусть стоит. Пусть напоминает.
Юлия звонила ежедневно.
— Мам, как ты?
— Нормально.
— Мам, ты не нормально. Я же слышу.
— Юлия, я справлюсь.
— Я знаю. Но всё равно буду звонить.
Валерия улыбнулась, прижимая телефон к уху. Дочь выросла в кого-то удивительно сильного и доброго.