Анастасия горько усмехнулась про себя: врут не только в ЖЭКе.
В тот же вечер она спокойно произнесла:
— Дмитрий, позови в воскресенье маму и Юлию. Ремонт уже почти закончен. Пусть придут, посмотрят.
Он поднял на неё глаза:
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты… не сердишься?
— Я женщина хорошо воспитанная.
— Почему-то это прозвучало угрожающе.
— Значит, слух у тебя в порядке.
Утром Анастасия сначала заехала к юристу, а потом отправилась к риелтору. Валерия, занимавшаяся недвижимостью, была сухощавой женщиной с короткой стрижкой и таким взглядом, будто разводов за свою карьеру она наблюдала куда больше, чем счастливых новоселий.
— Хотите выставить квартиру на продажу? — уточнила она.
— Да.
— Срочно или подороже?
— Законно, тихо и желательно без родственников, которые будут дежурить у двери.
Валерия понимающе хмыкнула.
— Документы по наследству в порядке?
— Полностью.
— Тогда к совместно нажитому это не относится. Собственность ваша личная. Объект хороший, район востребованный, покупатель найдётся быстро.
— Занимайтесь.
— Вы точно решили? Такие квартиры обычно берегут.
Анастасия посмотрела в окно.
— Берегут, когда рядом не ходят люди с ложками и не ждут, когда чужой суп объявят общим.
Риелтор кивнула с видом человека, которому объяснять ничего не надо.
— Родня порой страшнее любого обременения. Обременение хотя бы в реестре видно.
Покупатели появились уже через десять дней. Мужчина-врач, его жена и двое детей. Обычные, уставшие, приличные люди. Они не ходили по комнатам с видом завоевателей и не произносили: «Вот здесь будет моя». Спрашивали про трубы, ближайшую школу, транспорт и место для машины. Анастасия подписала бумаги и впервые за многие месяцы выпила кофе без ощущения, что у неё за спиной кто-то пересчитывает её стены.
На вырученные деньги она присмотрела дом за городом. Не роскошный коттедж с колоннами и витражами, а самый обыкновенный кирпичный дом: газ проведён, во дворе кривая яблоня, старый сарай, забор держится на ржавой проволоке и честном слове. Хозяйка предупредила сразу:
— Дом — это не для тех, кто любит лежать на диване. Тут и трава, и снег, и насос, и ворота. А иногда ещё мыши.
— Я лежать не планирую.
— Тогда берите. Тут тихо. Поначалу тишина пугает, а потом начинает лечить.
В воскресенье Анастасия накрыла стол в квартире, которая уже блестела после ремонта, но выглядела почти пустой. На столе стояли салат, запечённая курица, хлеб и пирог из пекарни. Татьяна Ивановна явилась в бордовом пальто, Юлия принесла коробку конфет, Дмитрий пришёл последним. Все улыбались слишком усердно, словно собрались не на семейный разговор, а фотографироваться на документы.
— Какая красота! — Татьяна Ивановна оглядела комнаты с жадным одобрением. — Вот что значит ремонт, когда деньги есть. Совсем другая жизнь.
— Раздевайтесь, проходите.
Юлия остановилась у двери одной из комнат.
— Здесь так светло. Мне бы такая комната очень подошла. Я от плохого освещения быстро выматываюсь.
— Я тоже устаю, — ровно ответила Анастасия. — Только от другого.
Они сели за стол. Татьяна Ивановна нахваливала всё подряд: обои, потолок, курицу, салат. Но взгляд её то и дело скользил к дверям комнат, будто она уже мысленно расставляла там мебель.
Наконец она отложила вилку и перешла к делу:
— Анастасия, давай без обид и лишних эмоций. Мы с детьми поговорили.
— С детьми? — переспросила она.
— С Дмитрием и Юлией. Мы же семья. А значит, такие вопросы нужно обсуждать вместе.
— Любопытно. Продолжайте.
— Самое разумное решение такое: переезжаем сюда все. Мы с Юлией займём две комнаты, вы с Дмитрием — большую. Твою однокомнатную квартиру будем сдавать. Деньги пойдут в общий котёл: коммунальные, продукты, Юлии помочь, мне на лекарства. По-честному.
Анастасия чуть наклонила голову.
— По-честному — это для кого именно?
— Для семьи, конечно.
— А моя роль в этой семье какая? Отделение банка?
Юлия вспыхнула:
— Ну зачем ты так говоришь? Мы же тебе не чужие.
— Чужие, как правило, хотя бы спрашивают, удобно ли им приходить.
Дмитрий негромко вмешался:
— Настя, может, и правда стоит попробовать. Хотя бы временно.
— Временно — это на какой срок? Пока Юлия найдёт своё призвание? Или пока Татьяна Ивановна признает, что у меня есть право на собственную кухню?
Татьяна Ивановна резко хлопнула ладонью по столу.
— Довольно язвить. Получила квартиру и сразу решила, что можешь смотреть на нас свысока.
— Я решила только одно: что имею право закрывать за собой дверь.
— В браке не бывает «моё»!
— Бывает. Откройте закон. Чтение скучное, зато просветляет.
— Не надо прятаться за бумажками. Сегодня у тебя жильё, завтра болезнь, увольнение, беда. Кто рядом окажется? Мы.
— Вы уже оказались рядом. С рулеткой вместо сочувствия.
Юлия вскочила так резко, что стул скрипнул по полу.
— Ты просто жадная! У тебя две квартиры, а я по съёмным углам таскаюсь.
— У меня две квартиры потому, что одну я купила, а вторую получила по наследству. А ты таскаешься по углам потому, что каждая твоя работа заканчивается словами: «Меня там не оценили».
— Да кто ты вообще такая, чтобы меня оценивать?
— Человек, на шею которому ты уже почти уселась.
Дмитрий болезненно поморщился.
— Анастасия, хватит. Не надо унижений.
— Отлично. Тогда без эмоций, только факты.
Она вышла в прихожую и через минуту вернулась с серой папкой в руках.
— Вот выписка. Квартира продана.
Молчание обрушилось на комнату тяжелее любого крика.
Дмитрий первым нашёл голос:
— Что значит — продана?
— То и значит. У неё теперь другие собственники. Они въезжают через четыре дня.
Татьяна Ивановна медленно сняла очки.
— Ты обманываешь.
— Нет.
Юлия выхватила бумаги и стала лихорадочно пробегать глазами строки.
— Ты что, с ума сошла? Продать такую квартиру? Да ещё после ремонта?
— Да.
— Но зачем?!
— Чтобы никто из вас больше не считал её своей будущей спальней.
Татьяна Ивановна побелела.
— Ты сделала это назло.
— Я сделала это вовремя.
— Ты подслушала наш разговор?
— Услышала. Про суд, развод и про то, как меня нужно поставить на место. Очень познавательная беседа вышла. Почти семейная терапия, только без терапевта и без совести.
Дмитрий поднялся из-за стола.
— Ты всё слышала и молчала?
— А ты всё это говорил и даже не покраснел.
— Я не собирался отнимать у тебя квартиру!
— Нет, Дмитрий. Ты собирался всё «решить».