Всего-то — привезти мне в больницу термос с горячим бульоном и домашние тапочки. Но ты тогда ответила, что вам с Дарьей совсем не до этого: вы собирались по магазинам, потому что ей срочно понадобилось платье на свадьбу подруги.
Елена Сергеевна на мгновение замолчала. В ее взгляде мелькнула растерянность, глаза беспокойно метнулись в сторону, но уже через секунду она снова нашлась.
— Ну и что? — резко бросила она. — В больнице врачи есть, кормят там тоже! А платье было со скидкой, между прочим, надо было успеть купить! Это вообще не одно и то же! А сейчас у твоей сестры вся жизнь под откос летит!
Именно в этот момент тишину в квартире разрезал резкий, неприятный звонок. На столе завибрировал телефон Марии. Она машинально посмотрела на экран. Номер был незнакомый, городской, да еще и с кодом какого-то другого региона. В выходные Мария обычно такие вызовы игнорировала, но сейчас внутри будто что-то толкнуло ее ответить.
Она нажала на кнопку и включила громкую связь.
— Слушаю.
— Добрый день, — донесся из динамика сухой мужской голос. Он звучал нарочито жестко, металлически, как будто его специально натренировали давить на человека с первых секунд. — Мария Сергеевна? Вас беспокоит служба взыскания. Ваша сестра, Дарья Сергеевна, не исполняет обязательства по кредитному договору. При оформлении займа она указала вас как контактное лицо для экстренной связи. Передайте ей: если задолженность не будет закрыта до среды, мы организуем выезд сотрудников по адресу регистрации, а также направим информацию ее работодателю.
Мария медленно повернула голову к сестре. Дарья мгновенно перестала всхлипывать. Она словно вросла в стул, побледнела до серого оттенка и сжала губы так, будто боялась издать хоть звук.
— Я услышала, — ровно сказала Мария. — И сразу официально сообщаю: поручителем по этому кредиту я не являюсь, никаких документов не подписывала и никакой материальной ответственности за Дарью не несу. Требую удалить мой номер из вашей базы. Если звонки продолжатся, я обращусь с жалобой в контролирующие инстанции за навязчивые звонки и преследование. Дарья сейчас рядом, информацию я ей передам. Всего доброго.
Она отключила вызов и аккуратно положила телефон обратно на стол. После этого подняла глаза на мать и сестру. Взгляд у нее стал тяжелым, неподвижным, будто налился свинцом.
— Значит, контактное лицо? — негромко произнесла она. — То есть тебе оказалось мало взять кредитов, ты еще и мой личный номер без спроса отдала людям, которые теперь будут мне звонить и угрожать? Решила подставить меня под коллекторов?
— Маш, я же не думала, что все так обернется! — быстро заговорила Дарья, нервно ломая пальцы. — Там в анкете была строчка, нужно было указать телефон кого-нибудь из родственников, чтобы заявку одобрили. Я вписала твой, потому что ты надежная, у тебя свое дело, нормальный доход. Я думала, банк увидит и быстрее даст деньги. Я ничего плохого не хотела!
— И ты промолчала, — Мария медленно покачала головой. — Знала, что меня могут начать дергать, и все равно молчала. А сегодня явилась сюда требовать деньги, будто это я тебе что-то должна.
Она почувствовала не злость даже, а пустоту. То, что мать так упорно называла семьей и родной кровью, в этот миг окончательно потеряло для нее прежний смысл. Последняя тонкая ниточка, за которую Елена Сергеевна пыталась дергать ее совесть, оборвалась без звука.
— Машенька, доченька, — мать вдруг резко сменила тон. Ее лицо сделалось мягче, голос стал приторно-ласковым, умоляющим. Она шагнула к Марии и попыталась обнять ее за плечи. — Ну ошиблась девочка, ну по глупости влезла, с кем не случается? Помоги последний раз. Она вернет тебе все до копейки, честное слово. Дмитрий устроится на работу, я со своей пенсии тоже буду понемногу отдавать. Мы же не чужие. Одна кровь. Пожалей сестру.
Мария осторожно, но твердо убрала материнские руки со своих плеч и отступила на шаг.
Вся усталость, копившаяся в ней годами, вдруг стала прозрачной и холодной. Как лед. Внутри больше не было прежнего жгучего чувства вины. Не было страха показаться бессердечной дочерью. Осталось только ясное понимание: стоит ей сейчас уступить — и конца этому не будет никогда. За одним долгом появится другой. После одной машины понадобится следующая. После сегодняшних слез начнутся новые просьбы, новые обвинения, новые попытки вытащить из нее деньги. Они будут паразитировать на ней до тех пор, пока она позволит.
— Нет, мама, — спокойно сказала Мария. — Я решение не изменю. Денег не будет. Вам пора домой. Дарье завтра лучше встать пораньше, чтобы успеть на маршрутку, раз банковские карты заблокированы. А Дмитрию самое время открыть сайты с вакансиями и начать искать работу.
Лицо Елены Сергеевны перекосило так резко, словно с него сорвали маску. Вся сладкая жалость исчезла мгновенно, не оставив и следа.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — взвизгнула она, захлебываясь яростью. — Да чтоб тебе эти твои деньги поперек горла встали! С таким сердцем тебе в старости никто стакана воды не подаст! Запомни: можешь забыть наш номер! Слышишь? Нет у меня больше старшей дочери. Умерла ты для нас! Пойдем, Дарья, нечего унижаться перед этой жадной скрягой!
Дарья, всхлипывая и размазывая по щекам остатки туши, схватила свой клатч и почти бегом метнулась в прихожую. Елена Сергеевна тяжело двинулась следом, зло сопя и с силой натягивая сапоги. Через несколько секунд входная дверь за ними захлопнулась с оглушительным ударом.