А как-то вечером, когда Юлия вернулась домой позже обычного, Светлана Павловна при Дмитрии произнесла с таким выражением лица: «Снова задержалась», — словно речь шла не о работе, а о каком-то постыдном поступке.
Дмитрий тогда ничего не сказал. Не потому, что был полностью на стороне матери, — во всяком случае, Юлия старалась в это верить. Скорее он просто не умел ей возражать. Или не хотел. Эту его особенность Юлия заметила ещё до свадьбы, но тогда она не придала этому большого значения. Ей казалось: они любят друг друга, у них будет своя семья, а значит, любые шероховатости со временем сгладятся сами собой.
Когда Светлана Павловна и Андрей Сергеевич наконец собрались и уехали, Юлия впервые за долгое время смогла нормально вдохнуть. Эти три недели они с Дмитрием почти не общались. Не ссорились, не выясняли отношения, не бросались обвинениями — просто между ними повисло молчание. В квартире постоянно присутствовали чужие люди, чужие привычки, чужие голоса, и места для них двоих будто совсем не оставалось.
Юлия собиралась поговорить с мужем сразу после отъезда его родителей. Без упрёков, без крика, спокойно и по делу. Но Дмитрий сказал, что вымотался, и уже в десять вечера лёг спать. Она осталась на кухне одна: вымыла чашки, вытерла стол, прошлась тряпкой по подоконнику. Потом достала с верхней полки свою любимую кружку с надписью «Доброе утро», которую Светлана Павловна почему-то решила убрать подальше, и поставила её на привычное место. После этого Юлия сказала себе, что разговор можно отложить до выходных.
Но в выходные Дмитрий произнёс то, к чему она оказалась совершенно не готова.
Они завтракали. Разговор шёл ровно, почти буднично: обсуждали планы на ноябрь. Юлия напомнила, что билеты её родителям уже куплены и что они приезжают двенадцатого числа.
— Юль, — начал Дмитрий, немного помедлив, — я тут подумал… Может, им всё-таки лучше снять номер в гостинице?
Она подняла на него глаза.
— Мы это уже обсуждали.
— Да, я помню. Но сейчас я говорю серьёзно. Мне нужен рабочий кабинет. Я не могу нормально работать за кухонным столом.
Юлия медленно поставила кружку перед собой.
— Твои родители прожили у нас двадцать один день. Они занимали гостиную, допоздна смотрели телевизор, твоя мама перекладывала мои вещи так, как ей казалось удобным. И за всё это время ты ни разу не вспомнил, что тебе нужен кабинет.
Дмитрий отвёл взгляд.
— Это другая ситуация.
— В чём именно она другая?
— Они мои родители, Юль.
Она не стала отвечать. Просто поднялась из-за стола, вышла из кухни и закрыла за собой дверь спальни. Не для того, чтобы устроить демонстративную обиду. Просто Юлия ясно поняла: если она останется там ещё хотя бы на минуту, то скажет нечто такое, после чего обычным разговором это уже не закончится. А к этому она пока не была готова.
Впрочем, избежать этого разговора всё равно не удалось. Он лишь отложился на несколько дней.
Её близкая подруга Ирина работала юристом в консалтинговой фирме. Они дружили ещё со студенческих времён, и именно к Ирине Юлия поехала в воскресенье, когда Дмитрий отправился к знакомому смотреть футбол.
— Скажи мне честно, — начала Юлия, едва они устроились на кухне, — это вообще нормально?
— Что именно? — уточнила Ирина.
— Что его родители могут приезжать, когда вздумается, и оставаться у нас сколько пожелают. А мои — почему-то нет.
Ирина разлила чай по чашкам, несколько секунд молчала, подбирая слова.
— Юль, тут дело не в том, нормально это или ненормально. Вопрос в другом: вы с Дмитрием об этом договорились или каждый решил всё по-своему. Квартира на кого оформлена?
— Мы покупали её вместе. Три года назад.
— Платили оба?
— Первый взнос был мой. Ипотеку тянем вдвоём.
— Значит, юридически это ваше общее имущество?
— Да.
— Тогда ни он, ни ты не можете единолично устанавливать, кто имеет право жить в этой квартире, а кто нет, — спокойно сказала Ирина и поставила чашку на стол. — Это я тебе сейчас говорю не как подруга, а как юрист.
Юлия промолчала.
Ирина посмотрела на неё мягче.
— А если как подруга, то скажу иначе. Суть не в родителях. Суть в том, что Дмитрий считает свои удобства и свои границы важнее твоих. И тебе придётся решить, готова ты с этим мириться или нет.
По дороге домой Юлия снова и снова прокручивала в голове этот разговор. Она вспоминала, как всё начиналось ещё до свадьбы, когда Дмитрий между делом предупредил, что его мама «иногда будет заезжать, она так привыкла». Тогда Юлия только кивнула. Она была влюблена, счастлива, ей казалось, что это пустяки. Что есть вещи гораздо важнее.
Теперь этот «пустяк» занимал половину квартиры и самовольно переставлял посуду в шкафах.
Дома Дмитрий оказался раньше, чем она рассчитывала. Он сидел в кабинете за компьютером, но по его лицу было видно: никакой работы там не было. Он просто смотрел в монитор, будто пытался спрятаться за светящимся экраном.
— Дмитрий, нам надо поговорить.
— Может, потом? Я устал.
— Нет. Сейчас.
Он повернулся к ней. В её голосе прозвучало что-то такое, из-за чего он не стал спорить.
Юлия стояла у двери и говорила ровно, почти без эмоций:
— Твои родители прожили у нас три недели. Приехали без предупреждения. Я не сказала ни слова ни тебе, ни им, потому что понимала: для тебя это важно. А теперь мои родители хотят приехать всего на три дня.