И не после того, как весь зал поднялся на ноги и хлопал так, будто я сделала что-то по-настоящему важное.
Вечером Виктор только спросил:
— Ваниль купила?
Я молча протянула ему пакет. Он заглянул внутрь, коротко кивнул и ушёл в комнату — там уже начинался футбол.
Заявка на праздничный торт появилась в первых числах декабря. Написала Оксана, секретарь с завода «Прогресс». Нашла меня через сайт.
«Мария, добрый день! Нужен торт для новогоднего корпоратива. На сорок человек. Три яруса. Оформление — Новый год. Бюджет до двадцати тысяч».
Я смотрела на сообщение долго. Потом перечитала ещё раз.
«Прогресс».
Завод, где работал мой муж.
Телефон в руках вдруг стал будто ледяным, пальцы не слушались. Я могла отказаться сразу. Сослаться на занятость, на другие заказы, придумать любую причину. Написать: «К сожалению, не смогу». И закрыть переписку.
Но взгляд сам скользнул к шкафу. Там, под стопкой зимних вещей, лежал мой диплом.
И я напечатала:
«Возьмусь».
Оксана понятия не имела, что я жена Виктора Сергеевича. На сайте были только моё имя и фотографии работ. Фамилию я специально нигде не писала. Заказ оформили переводом на карту. Восемнадцать тысяч за трёхъярусный торт.
Мы обсудили эскиз. Я предложила вкусы, она утвердила: нижний ярус — шоколадный с вишней, средний — ванильный с манго, верхний — фисташковый с малиной. Для каждого слоя требовался свой рецепт, своя температура, своё время стабилизации. Это был не просто «тортик к чаю». Это была работа, в которой нельзя ошибиться ни на минуту, ни на градус.
В общей сложности ушло четырнадцать часов. Почти двое суток.
Бисквиты я пекла по ночам, когда Виктор спал. Утром застывали муссы. Днём, пока он был на заводе, я выравнивала ярусы, наносила крем, собирала конструкцию и занималась декором. Снежинки из изомальта делала по одной — медленно, следя за температурой так внимательно, будто от этого зависела чья-то жизнь. Всего их получилось двадцать шесть. Одну пришлось выбросить: край вышел неровным. Я растопила массу заново и переделала.
Виктор за всё это время два раза появлялся на кухне. Оба раза — только чтобы налить себе чай.
— Снова свои тортики? — бросил он в первый раз, даже не повернув головы.
Во второй раз промолчал. Остановился, посмотрел на три яруса, которые уже стояли на столе, чуть приподнял плечи и вышел.
В три часа ночи я стояла перед готовой работой. На руках — крем, на подушечках пальцев — крошечные ожоги от горячего изомальта. Снежинки под лампой переливались холодным блеском, будто настоящие. Я смотрела на торт и понимала: лучше я ещё не делала.
И именно он должен был уехать на завод, где мой муж с лёгкостью рассказывал людям, что его жена ни на что не способна.
Двадцать девятого я вызвала такси. В автобус с таким тортом было бы просто невозможно войти. Оксана встретила меня у входа, помогла донести коробки. Когда она открыла верхнюю крышку, то на несколько секунд застыла.
— Мария… — произнесла она почти шёпотом. — Я даже не знаю, что сказать. Это не торт. Это настоящее произведение.
Она неожиданно обняла меня. Я растерялась, потом тихо улыбнулась и уехала.
А вечером должен был быть корпоратив.
Виктор выбрал свой лучший пиджак — тёмно-синий, с блестящими золотистыми пуговицами. Он был уверен, что выглядит представительно. Я надела простое чёрное платье без украшений. Волосы, как всегда, убрала в пучок. За восемь лет возле духовки это стало привычкой: распущенные волосы на кухне мешают.
В банкетном зале Виктор почти сразу повёл меня к своему столу. Там уже сидели четверо его коллег. Он представил их по очереди:
— Андрей, мой заместитель. Екатерина, плановый отдел. Сергей, технолог. Алина, снабжение.
Потом он повернулся к ним, и я заметила, как вверх пополз знакомый уголок его губ. Правый. Тот самый.
— А это Мария, моя жена, — сказал он громко. — Она у нас ничего не умеет.
Он засмеялся. Один.
Андрей неловко кашлянул. Екатерина опустила взгляд в тарелку. Сергей вдруг потянулся к корзинке с хлебом, хотя до этого к ней даже не прикасался. Алина посмотрела куда-то в сторону сцены.
Молчание повисло на три секунды. Затем Виктор сел, довольный собой, будто произнёс удачную шутку.
Я опустилась рядом. Ладони положила на колени. На пальцах саднили ожоги. Четырнадцать часов работы. Двадцать шесть снежинок. Восемнадцать тысяч рублей.
Ничего не умею.
Минут через двадцать началась программа. Ведущий — молодой, шумный, с голосом на весь зал — объявлял конкурсы, розыгрыши, приглашал людей танцевать. Виктор пил коньяк и обсуждал с Андреем январский план. Обо мне он уже не вспоминал. Привёл, посадил рядом, унизил при людях — значит, роль жены была исполнена.
Я смотрела на торт. Его ещё не выносили для нарезки. Снежинки на верхнем ярусе ловили свет гирлянд и мягко мерцали.
Екатерина чуть наклонилась ко мне.
— Мария, вы не принимайте близко к сердцу, — тихо сказала она. — Он со всеми так разговаривает. А выглядите вы очень хорошо.
Я кивнула и даже улыбнулась. Но внутри не было ни злости, ни боли. Там вообще ничего не осталось. Пустота. Будто после пожара: стены стоят, окна на месте, а жить уже нельзя.
Потом настал момент торта.
Ведущий снова поднялся на сцену и взял микрофон.
— Друзья! А теперь то, чего многие ждали весь вечер! Наш новогодний торт! Три яруса, полностью ручная работа, авторская рецептура!
По залу прокатился оживлённый шум. Кто-то захлопал.
— И, между прочим, этот торт приготовила победительница регионального конкурса кондитеров «Сладкий край»! Более того, она сейчас находится здесь, вместе с нами, в этом зале!
Я почувствовала, как лицо резко похолодело. Кровь будто отступила куда-то внутрь. Пальцы сами вцепились в салфетку. У сцены стояла Оксана и смотрела прямо на меня. Она узнала. Увидела меня за столом, сопоставила факты — и всё поняла.
— Мария! Поднимайтесь к нам!
Я повернула голову к Виктору. Он сидел с бокалом в руке, слегка приоткрыв рот. Правый уголок губ не дрогнул. За все восемь лет я впервые не увидела на его лице привычной усмешки.