Она не устроила сцену, не принялась со злости швырять в раковину грязные тарелки и не разрыдалась от усталости и обиды, которые копились неделями. Ирина просто развернулась, молча прошла в спальню, переоделась в домашний халат и плотно прикрыла за собой дверь. В тот вечер ее ужин составили жесткое зеленое яблоко и стакан кефира — единственное, что каким-то чудом осталось нетронутым на самой дальней полке холодильника.
Спать она легла рано, но сна так и не дождалась. Всю ночь Ирина ворочалась, глядя в темноту, снова и снова прокручивая в голове одно и то же. К утру вместо бессильной злости у нее появился ясный, продуманный и совершенно холодный план.
На следующий день, в свой законный выходной, Ирина впервые за долгое время пошла не в супермаркет за очередными тяжелыми пакетами продуктов. Вместо привычного маршрута она отправилась в крупный магазин бытовой техники. Там она неторопливо прошлась вдоль рядов, внимательно рассматривала ценники, открывала дверцы, изучала характеристики и сравнивала модели.
В конце концов она остановилась на добротном холодильнике среднего размера — из тех, что часто ставят в гостиничных номерах или комнатах в общежитиях. Главным его преимуществом был не объем и не цвет корпуса, а встроенный в дверцу надежный замок с металлическим ключом. Именно это Ирине и было нужно. Она оплатила покупку, сразу оформила доставку и, расплатившись своими личными сбережениями, спокойно вернулась домой.
Примерно через три часа в дверь позвонили грузчики. Андрей с удивлением высунулся из гостиной, когда двое крепких мужчин в синих рабочих комбинезонах внесли в квартиру новенькую белую технику.
— Ирин, это еще что такое? — растерянно спросил он, наблюдая, как холодильник несут не на кухню, а прямо в их спальню. — Зачем нам второй? Старый же стоит, работает нормально.
Ирина дождалась, пока рабочие установят покупку на выбранное место, проверила дверцу, рассчиталась за доставку и закрыла за грузчиками входную дверь. Лишь после этого она повернулась к мужу. Говорила она спокойно, без крика, но в ее голосе было столько твердости, что Андрей невольно замолчал.
— Холодильник на кухне теперь полностью твой, Андрей. Ты обещал своей сестре, что Кирилл будет жить у нас на всем готовом, значит, корми его из своей зарплаты. А я с сегодняшнего дня питаюсь отдельно. Все, что покупаю для себя, будет лежать здесь. Под замком.
Она вынула из сумочки маленький серебристый ключ на длинном шнурке и, не отводя взгляда от мужа, повесила его себе на шею. Андрей несколько секунд смотрел на нее так, будто не понял услышанного. Потом открыл рот, закрыл, снова попытался что-то сказать, но подходящих слов не нашел. Ирина уже отвернулась и спокойно начала раскладывать в новый холодильник продукты, купленные по дороге домой.
К вечеру, как и следовало ожидать, в квартире разразился скандал. Кирилл, привыкший к сытным ужинам с мясом, гарниром и чем-нибудь «к чаю», лениво вышел на кухню и уверенным движением распахнул дверцу старого холодильника. Но вместо привычных контейнеров, колбасы, сыра и кастрюль с готовой едой его встретили почти пустые полки. Там сиротливо лежали половина подсохшего кочана капусты, открытая банка дешевой горчицы и маленький пакетик сухих дрожжей.
Парень недовольно хлопнул дверцей. Несколько секунд он стоял посреди кухни, словно ожидал, что еда появится сама собой, а потом широким шагом направился в спальню. Ирина в это время сидела у бра и читала книгу.
— Тетя Ирина, вы сегодня вообще ничего не приготовили? — с возмущением спросил Кирилл, облокотившись плечом о дверной косяк. — В холодильнике пусто. Мне ужинать нечем.
Ирина аккуратно положила закладку между страницами, сняла очки, протерла их краем халата и посмотрела на племянника без раздражения, но и без тени сочувствия.
— Кирилл, я каждый день хожу на работу для того, чтобы обеспечивать себя. Я не обязана кормить взрослого здорового парня, который сутками сидит в телефоне и ждет, когда ему предложат высокую должность. За твое проживание здесь взялся отвечать твой дядя. Поэтому все вопросы насчет ужина теперь задавай ему.
На голоса почти сразу прибежал Андрей. Разобравшись, в чем дело, он вспыхнул мгновенно. Начал махать руками, повышать голос и обвинять Ирину в жадности, бессердечии и полном неуважении к родне. Он кричал, что она выставляет его перед семьей посмешищем, что нормальная жена так себя не ведет и что в доме нельзя делить еду на «твою» и «мою». Ирина спокойно дослушала эту гневную тираду до конца, а потом без единого слова направилась к ящику стола.