Едва клей успевал схватиться, Матвей снова подцеплял ногтями край полотна и тянул вниз, оставляя на стенах рваные полосы. Потом он переключился на посуду. Валерия стала убирать тарелки поглубже в шкафы, прятала чашки, оставляла на виду только самое необходимое, но он каким-то образом всё равно находил спрятанное и с грохотом разбивал об пол. Досталось и мебели: у шкафа он выломал дверцу, один стул разнёс так, что от него остались кривые ножки, а зеркало в прихожей раскололось после очередного его приступа. Валерия пыталась удерживать его, уговаривала, хватала за рукав, но Матвей будто не слышал. Он просто делал то, что ему взбрело в голову.
Однажды он обидел кота. Валерия увидела это случайно: кот спокойно сидел на подоконнике, грелся, а Матвей подошёл, резко толкнул его и сбросил вниз. Животное шлёпнулось на пол, жалобно мяукнуло и метнулось под диван. Валерия сорвалась на крик. Матвей тут же разревелся — он всегда начинал плакать, стоило повысить на него голос.
Но хуже стало потом, когда он попытался напугать Полину. Валерия возилась на кухне, когда из комнаты донёсся пронзительный детский вопль. Она влетела туда и замерла: Матвей стоял над девочкой, кривил губы в странной улыбке и низким, страшным голосом что-то ей говорил. Полина рыдала, звала маму и вжималась в угол кровати.
Валерия схватила Матвея за запястье, рывком оттащила от дочери и заперла в его комнате. Впервые за всё это время она кричала не просто от страха — в её голосе была настоящая ненависть.
— Чтобы ты к ней больше не приближался! Понял? Не смей! Если тронешь её — я тебя убью!
За дверью Матвей бился, рыдал, колотил кулаками по дереву. Валерия стояла в коридоре, не двигаясь, и чувствовала, как мелкая дрожь проходит по всему телу.
Вечером она сказала Кириллу:
— Он не должен оставаться рядом с Полиной. Вообще. Никогда. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — тихо ответил он.
Валерия посмотрела на мужа. Ему было всего двадцать семь, но за последние месяцы он постарел так, будто перешагнул сорокалетие. Она хотела добавить ещё что-то, объяснить, попросить, упрекнуть, но не смогла. Слова закончились.
Пенсия Матвея исчезала без остатка. Валерия пыталась считать расходы: только на его еду уходило примерно восемь тысяч гривен, потому что он не ел — он поглощал всё подряд, как ненасытный. Открывал холодильник и вычищал его до пустых полок. Находил припасы и тут же уничтожал их. Летом Валерия заготовила консервацию: тридцать пять банок огурцов, двадцать банок варенья, компоты, салаты. Три дня она стояла у плиты, закручивала банки, обжигала пальцы, думая, что зимой семье будет легче.
Потом они несколько дней не спускались в погреб. А когда всё-таки открыли его, внутри оказалось пусто. Матвей съел всё.
Валерия стояла среди голых полок и смотрела перед собой. Слёз не было. Она уже разучилась плакать. Просто стояла и смотрела.
А Матвей сидел на кухне и улыбался.
— Вкусно, — довольно сказал он. — Очень вкусно.
Валерия взглянула на него и вдруг ощутила, как внутри поднимается такая чёрная ненависть, что ей самой стало страшно. Ей хотелось ударить его, закричать, сделать что-нибудь ужасное, недопустимое. Но она ничего не сделала. Молча ушла в спальню и закрыла за собой дверь.
Потом начали приходить соседи. Матвей выходил на улицу, цеплялся к прохожим, выпрашивал деньги. Заходил в чужие дворы, брал вещи, которые ему не принадлежали. Однажды соседка напротив, тётя Галина, постучала к Валерии и сказала:
— Валерочка, ты уж что-нибудь придумай. Он людей пугает. Дети от него шарахаются.
— Я стараюсь, — устало ответила Валерия.
— Стараешься, а он всё равно ходит. Закрывай его, что ли. Или привяжи.
— Он человек, не собака.
— Человек, — кивнула тётя Галина. — Только неспокойный очень. Ты уж как-то…
Валерия закрыла дверь. Осталась в коридоре и долго смотрела на стену. Обои, которые она наклеила всего неделю назад, снова свисали лохмотьями: утром, пока она была на работе, Матвей содрал их почти до основания.
Однажды он пропал. Валерия вернулась домой после смены — а его нет. Два часа она бегала по улицам, расспрашивала соседей, заглядывала в чужие дворы и подворотни. Нашла она его возле магазина.