В его представлении это означало вполне конкретный набор условий: своё жильё, приличный заработок и желание в ближайшем будущем родить.
— А ты сам чего от жизни хочешь? — спросила я, сделав глоток свежезаваренного чая. — Не про квартиру и надёжный тыл. А вообще. Что тебе интересно? Чем ты дышишь?
Андрей ненадолго задумался, будто такой вопрос застал его врасплох, а потом ответил:
— Рыбалка нравится. Раз в месяц выбираемся с ребятами на озеро. Ещё в зал хожу, трижды в неделю. Иногда по выходным во дворе в футбол гоняем.
Наверное, за весь вечер это были первые слова, в которых он прозвучал по-настоящему живым. Лицо у него смягчилось, плечи расправились, взгляд стал не таким настороженным. Я смотрела на него и думала: вот он настоящий — не тот мужчина, который десять минут назад мысленно прикидывал площадь моей квартиры, а обычный человек со своими привычками, друзьями и маленькими радостями.
Но это длилось недолго. Почти сразу он снова вернулся на прежнюю дорожку:
— А с бывшим мужем у тебя как было: общий бюджет или каждый сам по себе?
Я медленно поставила чашку на стол.
— Андрей, давай остановимся.
— В смысле? — он действительно не понял. — Я же не из пустого любопытства спрашиваю. Мне важно разобраться, как ты смотришь на деньги в семье.
Я помолчала. Посмотрела на него, потом на свечу между нами, на её дрожащий огонёк, и только после этого сказала:
— Понимаешь, мы сегодня увиделись впервые. Я выбрала платье, сделала укладку, пришла с настроением поговорить по-человечески. А ощущение такое, будто меня пригласили не на свидание, а на отборочный этап.
Он нахмурился.
— Почему сразу отборочный этап?
— Потому что ты задаёшь вопросы так, как будто закрываешь вакансию. Жильё, доход, рабочий график, планы на декрет, финансовая модель семьи. Ты не знакомишься со мной, Андрей. Ты проверяешь, подхожу ли я под твои требования. Смотришь на меня как на ресурс. А мне хотелось бы, чтобы тебе была интересна я сама. Просто я. Понимаешь?
— Так я и пытаюсь понять тебя! — раздражённо возразил он. — Просто я думаю наперёд. Я больше не могу позволить себе влюбиться, а через год выяснить, что мы вообще не совместимы. У меня уже был такой опыт. Повторять его я не хочу.
— А я не хочу становиться пунктом в твоём личном плане выживания, — спокойно ответила я. — Не пойми неправильно. Я не обесцениваю то, через что ты прошёл. Но я не твоя бывшая жена и не продолжение той истории. У меня своя жизнь, свои травмы, свои радости, свои причины молчать. Ты даже ни разу не спросил, почему я полтора года ни с кем не встречалась. Тебе это оказалось неважно. Зато ты выяснил, сколько я зарабатываю и на кого оформлена квартира.
Андрей покраснел. Впервые за вечер я заметила, как на его скулах проступил румянец. Он отодвинул чашку, положил ладони на стол и на несколько секунд опустил глаза.
— Ты сейчас несправедлива, — произнёс он глухо. — Думаешь, мне легко? Я вкалываю на двух работах, по выходным езжу к сыну, а вечером возвращаюсь в съёмную квартиру, где даже стул не мой. Я просто хочу, чтобы рядом был человек, на которого можно опереться. В том числе в обычной жизни, в быту. Что в этом постыдного?
— Само желание опоры — не постыдно, — сказала я. — Плохо становится тогда, когда женщина для тебя превращается в набор полезных функций. Ты не спросил, что я люблю на завтрак. Не поинтересовался, какую музыку я слушаю. Не узнал, куда я езжу отдыхать и что меня смешит. Зато уже знаешь, выплачена ли ипотека и собираюсь ли я рожать. Разницу чувствуешь?
Он замолчал. Взял салфетку, аккуратно сложил её пополам, затем ещё раз, потом зачем-то разгладил пальцами и отложил в сторону. Я наблюдала за тем, как он мнёт тонкую бумагу, и впервые увидела перед собой не экзаменатора, а растерянного мужчину, который просто не умеет по-другому. Жизнь научила его считать любовь рискованной сделкой, в которую опасно входить без гарантий. И он, кажется, совершенно искренне полагал, что такой гарантией могут стать мои квадратные метры.
— Наверное, я перегнул, — наконец сказал он. — Давай попробуем заново. Расскажи мне, какая ты.
Я уже открыла рот, чтобы ответить. Хотела, правда хотела. Но в тот же миг поняла: внутри что-то закрылось. Будто дверь тихо щёлкнула замком. Я посмотрела на него — на крепкую шею, широкие ладони, складку между бровями — и ощутила не злость и не обиду, а ту самую усталость, которая поднимается внутри без шума и сразу всё объясняет.