— Понимаешь, — произнесла я наконец, — дело сейчас даже не в тебе. Скорее во мне. После этого вечера я вдруг очень ясно поняла: я больше не хочу перед кем-то отстаивать право быть живым человеком. Не пунктом в анкете, не строкой в резюме, не удачным вариантом для брака. Просто человеком. А ты, как бы ни старался, уже не сможешь посмотреть на меня иначе. Перед тобой всё равно будет стоять моя квартира и женщина, которая теоретически могла бы родить тебе детей.
Андрей какое-то время молчал.
— Ты ошибаешься, — сказал он тише. — Я действительно хотел бы попробовать.
— А я нет, — ответила я спокойно. — Совсем нет. И говорю это честно. Потому что серьёзность начинается не с вопросов о собственности. Она начинается с простого: интересно ли тебе, не устала ли я, не болит ли у меня голова, чем я живу, о чём думаю. А о жилье можно поговорить потом. Когда станет понятно, что вам обоим вообще есть что строить вместе.
Я отодвинула стул и поднялась. Мой плащ висел на спинке, я сняла его и набросила на плечи. Андрей тоже вскочил, растерянный, будто до конца не понимал, в какой момент всё пошло не туда.
— Я провожу тебя до метро, — предложил он.
— Не нужно. Дождь уже прошёл. Я хочу немного пройтись.
На улице пахло мокрым асфальтом и остывшим воздухом. В лужах дрожали огни вывесок, зелёный сигнал светофора расплывался пятном на тёмной воде. Люди спешили мимо, кто-то прятался под зонтом, кто-то смеялся в телефон, неподалёку коротко посигналила машина. Я задержалась у входа в ресторан, спрятала руки в карманы плаща и медленно направилась к остановке.
Внутри было пусто. И, что удивительно, спокойно. Ни горечи, ни желания обернуться, ни сожаления о несостоявшемся вечере. Только ясное, почти холодное понимание: я остановилась вовремя. Услышала тот самый сигнал и не стала делать вид, что ничего не произошло.
Конечно, можно было поступить иначе. Дать ему ещё одну попытку. Согласиться на вторую встречу. Постараться объяснить, что меня задело. Даже пожалеть его — жизнь у него и правда была непростая. Но я слишком хорошо знала, куда ведёт такая жалость. Сначала женщина входит в положение, потом начинает понимать, потом принимает всё как должное. А спустя год просыпается в собственной квартире и ловит себя на ощущении, что она не хозяйка здесь, а временная жильчиха, которой ещё нужно доказать право остаться.
Я миновала цветочный киоск. Рядом с ним стоял молодой парень с букетом ромашек и каждые полминуты поглядывал на часы.
«Интересно, — подумала я, — он хотя бы знает, что его девушка любит на завтрак?»
Парень заметил мой взгляд и почему-то улыбнулся. Я тоже улыбнулась ему — легко, почти машинально — и пошла дальше.
Дома я зажгла свет в прихожей, аккуратно повесила плащ на плечики, сняла туфли и босиком прошла на кухню. Поставила чайник. Пока вода нагревалась, стояла у окна и смотрела во двор. Там всё было как обычно: свет в чужих окнах, редкие прохожие, мокрые дорожки, чей-то силуэт за занавеской. Обычная жизнь. Люди встречаются, расстаются, влюбляются, ошибаются. Одни ищут близости, другие — удобный вариант с жилплощадью.
Я достала кружку, опустила в неё пакетик чая и залила кипятком. Потом села за стол и подтянула к себе телефон. От Андрея уже пришло сообщение: «Я всё понял. Прости, если был неправ. Если передумаешь, буду рад».
Я перечитала его один раз. Потом второй. Ответ писать не стала. Просто удалила переписку, а следом — и номер из контактов.
После этого открыла приложение интернет-магазина и заказала новый пазл — на полторы тысячи деталей, с осенним парком: жёлтые листья, мокрые скамейки, дорожка, уходящая куда-то вглубь.
Суббота была свободной. Никаких встреч, никаких объяснений, никаких чужих планов на мою жизнь. Я собиралась выспаться часов до девяти, сварить себе кашу, выйти на прогулку, а вечером разложить на столе будущий пейзаж и собирать его не спеша. Деталь за деталью. Каждую — туда, где ей место.
И мне было совершенно всё равно, сколько метров в моей квартире и какой у меня доход. Я и сама это знала.
А если однажды рядом появится человек, которому захочется узнать меня по-настоящему, я, возможно, расскажу ему и об этом. Но потом. Гораздо позже. В тот момент, когда он спросит не про квадратные метры, а про музыку.