Запах у бруска оказался именно тем, что нужно: тяжёлый, резкий, въедливый. Полина поморщилась и даже отстранилась — такое амбре точно не спутаешь с уютной чистотой.
Следом наушники полетели на пол. Потом она наклонилась к мусорному ведру, покопалась там и, скривившись, вернула наружу несколько вещей, которые ещё недавно сама же выбросила.
На кухне Полина действовала уже без прежней осторожности. Открыла шкафчики, распахнула холодильник и вытащила на столешницу всё, что попалось под руку: кетчуп, майонез, бутылку масла, контейнер с остатками картофельного пюре. Пару тарелок испачкала нарочно, ложки и чашки тоже пустила в ход — пусть создаётся впечатление, будто здесь недавно кто-то ел на бегу и совсем не думал о порядке.
Времени оставалось мало, но последний штрих она всё-таки добавила. Подошла к стене и слегка перекосила две картины: не так, чтобы бросалось в глаза сразу, но достаточно, чтобы раздражало любого, кто привык к аккуратности.
Теперь всё выглядело убедительно. Можно было встречать гостя.
В общем, всё сложилось удачно. Молодцы оба — каждый по-своему.
Максим, конечно, проявил себя человеком довольно эгоистичным. Хотя почему только он? Полина ведь теперь тоже выбирала прежде всего собственное удобство и собственное настроение. Просто удовольствие у каждого понималось по-разному: один хотел, чтобы вокруг него всё устраивали другие, другая наконец решила перестать быть удобной.
Женщины часто склонны жалеть, понимать, входить в положение, даже когда этого от них никто не заслужил. Но к Максиму Полина на этот раз такую щедрость проявлять не собиралась. Нарочно. Осознанно. Без капли сожаления.
Позже она пыталась вспомнить, что когда-то вообще связало их между собой. Чем они зацепили друг друга? Почему решили жить вместе? Как получилось, что рядом прошли целых пять лет?
Ответ так и не нашёлся. В памяти не осталось ничего, за что хотелось бы держаться.