Светлана усмехнулась и убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Она трудилась в банке, занималась кредитами, поэтому на любые разговоры о собственности смотрела трезво, почти с профессиональной жесткостью.
— Ну конечно, разбежались, — фыркнула она. — Пусть для начала покажет квитанции за все эти свои краны. Мам, ты же сама понимаешь: ему либо весной голову продуло, либо просто возрастные фантазии начались. Стоит тебе отписать ему хоть кусочек, завтра в этой квартире объявится его племянник из Полтавы. Скажет, что всего на недельку, пока работу подыщет. А искать он ее будет до пенсии, я его прекрасно помню.
— Да понимаю я, Света, понимаю, — Марина устало провела ладонью по лицу. — Только он теперь одно и то же твердит: мол, я здесь никто. Прямо трагический герой местного масштаба.
Но к утру напряжение никуда не исчезло. За завтраком Дмитрий намазывал масло на хлеб с таким выражением, будто оказывает великодушную услугу людям, которые пустили его к чужому столу.
— Я, между прочим, вчера кое-что уточнил, — произнес он, упорно не глядя на Марину. — Административный сбор сейчас вполне подъемный. Через ЦНАП все можно оформить без лишней беготни. Марина, я не шучу. Нам нужно равенство. Мы же современные люди, в конце концов.
— Современные люди, Дмитрий, для начала одинаково участвуют в оплате жилья, — спокойно ответила она. — А у тебя каждый раз одна и та же песня: только зарплата пришла — сразу то деталь для машины нужна, то коллегам на чей-то юбилей сдавали, то еще какая-нибудь срочная мужская необходимость. Давай тогда сядем и подсчитаем, сколько ты за эти годы принес в общий бюджет и сколько ушло на твою машину, гараж и прочие радости. У меня все записано в тетрадях, ты же знаешь: я человек старой школы.
— Это уже мелочная бухгалтерия, — резко бросил Дмитрий. — Нельзя смешивать чувства и квадратные метры.
— Вот именно, — тут же подхватила Марина. — Люби меня безвозмездно. В статусе жильца без имущественных претензий.
После этого спор начал расползаться по быту, как пятно от пролитого кофе. Дмитрий выбрал тактику молчаливого протеста. Раньше он хотя бы мусор мог вынести без напоминания, а теперь на любую просьбу отвечал томным, страдальческим взглядом.
— Прости, Марина, я опасаюсь поцарапать пол в квартире, которая юридически мне не принадлежит. Вдруг потом выставишь мне счет за износ линолеума.
Ситуация доходила до абсурда. Когда в туалете перегорела лампочка, Дмитрий отказался ее вкручивать. С самым серьезным видом он заявил, что освещение мест общего пользования — зона ответственности собственника. В итоге Илье пришлось самому лезть на табуретку и менять лампочку, сопровождая процесс едкими замечаниями в адрес отцовского внезапного «имущественного прозрения».
Светлана тоже пыталась поговорить с отцом, но тот лишь раздраженно отмахивался.
— Ты еще молодая, дочка. Не понимаешь, как мужчине важно иметь под ногами прочную почву. Вот позовет тебя твой Кирилл в свое семейное гнездо, тогда и ты захочешь чувствовать себя хозяйкой, а не гостьей с зубной щеткой в косметичке.
— Пап, если мне понадобится быть хозяйкой, я заработаю на собственное жилье, — жестко сказала Светлана. — Или возьму кредит на квартиру. Но требовать у мамы долю в том, что ей оставила бабушка, — извини, это выглядит очень некрасиво.
— Некрасиво — это когда у взрослого мужчины нет своего угла, — трагически изрек Дмитрий, с аппетитом доедая яичницу, которую Марина приготовила на «чужой» сковородке.
Марина не спорила. По натуре она была терпеливой женщиной, вроде старого холодильника «Норд»: может гудеть, может дрожать, но работу свою делает исправно. Только внутри у нее уже начинало закипать. Апрельское солнце било в окна, немытые после зимы, высвечивало каждую пылинку на подоконниках, каждую крошку под столом. И Марина вдруг ясно поняла: пришло время большой уборки. Причем не только в шкафах и на кухонных полках.
— Значит, так, Дмитрий, — произнесла она как-то вечером, когда вся семья собралась в большой комнате. — Я обдумала твое предложение. Равные права — дело хорошее. Даже справедливое.
Дмитрий на диване едва не подпрыгнул и выронил пульт.
— Вот! Наконец-то! Я знал, что здравый смысл победит. Завтра же идем оформлять.
— Не торопись, — Марина подняла ладонь, останавливая его восторг. — Ты ведь сам сказал, что в эту квартиру вложены силы, время и деньги. Поэтому предлагаю поступить честно. Прежде чем идти к нотариусу, мы проведем полную инвентаризацию всех наших вложений. Справедливость — это не просто подпись на бумаге. Это еще и баланс.
— Какой еще баланс? — Дмитрий сразу насторожился.
— Самый обычный. Пока ты в гараже размышлял о своем статусе, я составила примерную смету за последние десять лет. Еда, коммунальные платежи, ремонт холодильника, зимняя резина для твоей любимой машины, налоги, бытовые расходы. Отдельной строкой — услуги повара, уборщицы и прачечной. Я брала самые скромные расценки по нашему району, чтобы ты не сказал, будто я завышаю.
Марина вынула из кармана халата сложенный листок, исписанный ее мелким аккуратным почерком.
— Посмотри, дорогой. Если мы делим квартиру пополам, значит, и расходы за прошлые годы тоже делим пополам. А с учетом твоего фактического участия, которое, судя по выпискам с карты, в среднем составляло примерно треть от необходимого, ты мне должен…
Она назвала сумму. У Дмитрия глаза стали круглыми, а Илья тихо присвистнул.
— Сколько? — Дмитрий даже воздухом поперхнулся. — Марина, ты туда что, даже соль посчитала?
— И соль, и сахар, и тот самый кран, который ты героически ремонтировал три дня, после чего мы все равно вызвали сантехника Виктора и отдали ему восемьсот гривен, — невозмутимо ответила она. — Так что порядок простой: сначала ты возвращаешь мне эту сумму. Считай это вступительным взносом в долевую собственность. После этого идем к нотариусу и оформляем документы. Все честно, прозрачно и по-деловому.